Автор
В ушах Летисии Веласкес слово "Форталеза" звучало как переливы морского дна. Этот город не просто оазис для отца Гаспара, но место, где она росла и впитывала его уникальную ману. Здесь запечатлены ее детство и юность, а Форталеза - это не только столица Рио-де-Жанейро, но и сердце Летисии....
— Он чувствует себя заброшенным!
— С крупнейшим счетом в банке и с одной из лучших кредитных карточек в мире никто не чувствует себя заброшенным, — изрек Гаспар. — А я не позволю Витору вносить раскол в нашу семью, ему это прежде всегда хорошо удавалось. Прошу тебя, будь сильной, иначе твой сын не станет настоящим человеком…
* * *…В то время, когда происходил этот разговор, Витор уже поднимался по трапу в самолет.
Он шел сгорбившись, неуверенно, точно каждая ступенька давалась ему с колоссальным трудом, а чемоданы в руках были неподъемными.
Перед тем как войти в самолет, он оглянулся, и лицо его выразило растерянность. Он снова обвел глазами летное поле, как будто рассчитывал, что в самую последнюю минуту появятся мать или дед и остановят его. Но на летном поле никого, кроме пассажиров, спешащих на другой лайнер, не было.
Тяжело вздохнув, Витор отдал свой билет улыбающейся стюардессе и вошел в самолет.
Глава 8
После встречи с Летисией, когда между ними не получилось никакого делового разговора, Рамиру дал задание Самюэлю довершить начатое им дело и обговорить с сеньорой вице-президентом фирмы все детали предстоящего договора.
На лице Летисии, когда она увидела перед собой не Рамиру, а Самюэля, отразилось разочарование, что подтвердило худшие предположения Самюэля — эта дама не оставит в покое его друга. Овладев собой, Летисия направила Самюэля к Дави, присовокупив, что с ним можно обговорить все условия договора и уточнить детали. По правде говоря, на сына Самюэль не слишком рассчитывал.
Он знал, что Дави — истинный патриот фирмы и он не захочет вести беседу о как бы еще несуществующей материи — о рыбе, которая плавает в море. Тем не менее он направился в кабинет Дави, испытывая при этом смешанное чувство гордости и печали. Гордость Самюэль испытывал при мысли о том, что его сын сумел выбиться в люди, а печаль — оттого, что он все дальше и дальше отходит от своей истинной семьи рыбаков.
Как он и ожидал, Дави сразу же поинтересовался, есть ли у рыбаков план.
Насколько трудно было Рамиру иметь дело с Летисией, настолько сложным оказалось Самюэлю разговаривать с собственным сыном.
Он напомнил Дави о том, что обычно, когда рыбаки выходят в море, они и понятия не имеют, каким будет улов.
