Звук обшарил крутые склоны, ложки, соседние гребни. Ответом была полная тишина.
— Если Елизар сломал ногу и лежит тут где-то на россыпи, он бы ответил выстрелом. Без ружья парень никуда не ходил, — говорит Павел, еще раз разряжая винтовку.
Теперь он идет впереди и с первого шага берет хороший темп. Я не отстаю.
Солнце плывет по ухабам бегущих туч. Справа- Становой. Он все время у нас на виду. Цепь за цепью встают ряды ощетинившихся отрогов. За ними открываются новые, еще более синие, хребты — старые, бесплодные, нагие, еще не знающие человека. Но какой простор! Какое чудесное зрелище — настоящий праздник для глаз.
Выходим на вершину. Сбрасываем котомки. И сразу догадываемся, что тут совсем недавно кто-то был. Вот и доказательства: порванный бланк для определения редукции на пункте, потухший дымокур. Вершина вся сложена из крупных камней, она совсем без растительности, и побывавший здесь человек, к сожалению, не оставил на ней никаких видимых отпечатков.
— Да, тут был Елизар. Больше некому, — прихожу я к единственному выводу, продолжая обшаривать площадку.
— А вот и окурок… свежий… Еще один!
Павел нагибается, берет их в руки, передает мне.
— Но ведь Елизар не курил, — недоумевает он.
— Странно, чьи же они?
Павел, подойдя к краю обрыва, вдруг резко выпрямился. Теперь и мои глаза обнаружили там подозрительное углубление. Впечатление такое, будто здесь, у самого края глубокого обрыва, совсем недавно кто-то долго боролся. Россыпь разворочена, камни разбросаны. Заглядываем вниз. По крутому скосу торчат клыкастые уступы, сбегающие на дно скалистого цирка. Никаких следов. Да, если бы они и были, то не могли сохраниться после вчерашнего ливня.
— Поддержите-ка плиту, — попросил Павел и, став на колени, запустил под нее руку.
Что он там нашел, я не видел, но его лицо вдруг засияло.
— Гильза! — вскрикнул он торжествующе.
Я взял ее в руки, стал рассматривать. Это была стреляная гильза от германской винтовки «маузер», с обрезанной шейкой, приспособленной к бердане.
— Такие патроны я видел у Ильи- значит, он был здесь, — сказал уверенно Павел.
Мы долго стоим молча. Разные мысли, самые противоречивые, одолевали нас. Что могло тут произойти над пропастью? Какая связь между стреляной гильзой и этими разбросанными камнями? Если Илья тут убил Елизара, как мог он послать нас сюда?
— Может, и окурки его? — подумал я вслух.
Мы вернулись к отлитому под пирамидой бетонному туру, на котором геодезисты устанавливали свои тяжелые инструменты. На нем лежали найденные окурки. Я развернул один из них. Бумага оказалась не то от газеты, не то от какой-то книжки, напечатанной латинским шрифтом на эвенкийском языке.
— Конечно, его окурки, — говорит Павел.
— Нет, это еще не доказательство! — сомневаюсь я.