Автор
Трубадур дышит огненной энергетикой: руженные плечи, белая голова и манящие сумки на длинных руках. Фигура его стремительная — легче воздуха, он парит над свинцовым асфальтом, покрытым яркими кроссовками. Воздух полон ветра и кленовых листьев, но не ускользает от острого внимания — здесь прорезаются черты времени, металл и древность....
Она приходила сюда, когда становилось совсем невмоготу. Когда-то именно по морю она отсюда и сбежала. Но теперь сбегать некуда. И надо платить по счетам. Закутавшись поплотнее в коричневую шаль, женщина пошла в сторону от моря.
___________
(1) дом Веге - шестиэтажное строение, именуемое доходным домом Веге, находится между Мариинским театром и Никольским Морским собором. С виду это массивное сооружение темно-серого цвета, фасад которого смотрит на набережную Крюкова канала. Строительство дома относится к началу XX века.
Кадр шестнадцатый. Леонид Гайдай
Кадр шестнадцатый. Звучат знакомые всем с детства мелодии, и начинается движняк. Гайдай, друзья мои, Гайдай на экране.
Он таки изловил Ту в скайпе не без Левкиной помощи. Синие глаза и белозубая улыбка на загорелом лице. А он устал просто смертельно. И соскучился так же.
- Прилетаю завтра. Встретишь?
Она округлела губами, глазами, всплеснула руками – совершенно по-василисиному.
- Ой, Степа, надо же подготовиться! На рынок, пирог, мясо… Ох! – схватилась за голову."
"- К черту пирог! – рявкнул он. Дурдом там. Стоило отвлечься на чемпионаты – и все пошло как попало. – И мясо к черту. Записывай или запоминай. Номер рейса.
- Хорошо, - она быстро успокоилась, стала серьезной, привычной Ту. Взяла ручку со стола. – Диктуй.
- Только одна встречай, ладно?
Тура кивнула. А потом прижала пальцы к губам и протянула их к экрану.
*
Гостиницу забронировал заранее. Вымылся и побрился тоже заранее. Потому что осознал одну простую вещь – обнять и быть с ней - важнее всего сейчас для него. Важнее встречи с родными, отчета перед отцом за игру, торжественного ужина в исполнении Василисы, обмена новостями с братом. Все это важно. Но после нее. Соскучился. И надо убедиться, что с ней все хорошо. И рассказать про дела в Питере. Но сначала - обнять и поцеловать.
Не представлял, не думал никогда раньше, что так можно скучать по человеку.
*
Сарафан был синим. Глаза – еще синее. Кожа – в молоко добавили капельку кофе и получился дивный оттенок. Волосы - отросли, вдруг стали слегка виться и густой светлой волной касались плеч. И улыбка поверх всего – прожекторная, белоснежная.
Елки-палки, он ослеп.
И это его обнимали, целовали в шею, тыкались носом в грудь. А он стоял столпом.
