Паровой кораблик домчал меня до пристани. Я дошла набережной до офиса, провела переговоры с негоциантом из Киля и ярославским купцом — Анастасия сочла этих посетителей столь важными, что попросила дождаться меня. И не ошиблась. За полчаса моя коммерческая империя получила канал по продаже фуражного зерна и покупке кож. Зерно будет просто обработано от паразитов и добротно расфасовано, а вот кожа — для обувного производства.
Теперь — обеденный перерыв или даже полдник. Ели окрошку — жара, а Настя рассказывала о прочих посетителях, бывших и грядущих. Например, обещался пожаловать гость из Аргентины. Перед тем как сказать, Настя прочитала на бумажке название неведомой страны. Кроме визитки, была пояснительная записка: визитер уважает время госпожи Орловой-Шторм и был бы рад, если бы ее сотрудники дали ему сведения о строительстве поселений в условиях севера.
— Там же жарко, — удивилась Настя.
— Нет, милая, Аргентина на юге граничит с таким континентом, где лед толще, чем на нашем севере.
Настя удивилась, даже пошла смотреть глобус, стоящий в офисе. А я задумалась.
Может, дождаться визитера? Но это чистое любопытство, не больше того. Аргентина очень не сразу войдет в мировой торговый оборот. Ни кофе, ни пряностей, ни сахара. Прекрасные пашни и тем более пастбища — это много где. Пока не изобретены рефрижераторы, аргентинских коровок будут потреблять на месте выпаса. Ну и танго еще не появилось.
В другое время — может, и да. Не сейчас.
— Настенька, пообщайся с графом Сильвой. А я — дальше, по медицинским делам.
Глава 34
Не успела я дойти до кораблика, как меня догнал посыльный.
— Ваше высокопревосходительство, госпожа Эмма Орлова-Шторм, вам письмо от князя Голицына.
Сообщение было кратким. Из него следовало, что князь желает встретиться со мной в своем особняке на Фонтанке.
— Передайте, что непременно сегодня пожалую, — велела я. Не имею привычки отклоняться от маршрута — сначала больничный остров, потом князь.
Спешить к нему уж точно никаких оснований. Голицын — вельможа в полуопале. К тому же с одиозной репутацией. Друг детства старших великих князей. Главный отроческий талант — имитировать чужие голоса, этакий мальчик-попугайчик. При дворе дослужился до камергера, а когда Александр стал царем, то назначил друга Александра обер-прокурором Сената, потом — обер-прокурором Синода, а ближе к нынешним временам — министром духовных дел и народного просвещения. В юности вольтерьянец. Как министр, так и стал набожным, правда на особо мистико-сентиментальный манер. И вдобавок начальником почтового департамента.