Уловить атмосферу…
— Потому-то я и стал единственным российским вельможей, подвергнутым приватной анафеме…
— Александр Николаевич, — деликатно прервала я поучительные размышления собеседника, — меня не удивляет высокопоставленный заговор против моей скромной особы. Но удивляет то, что вы сочли должным столь подробно меня предупредить. Почему?
Князь опять рассмеялся. Смешком, который, видимо, сам считал добродушным."
"— Откровенен буду, Эмма Марковна. Мне приятно наблюдать за вашими трудами, например типографскими. Ваши удивительные начинания, например школа в поместье, ваши чудесные механизмы… Вы напоминаете мне удивительное южное дерево с благоуханными цветами и сочными плодами, выросшее на севере. Мне, привыкшему любоваться, было бы очень неприятно однажды узреть пенек.
— Мне тоже, — ответила я, — но сейчас в опасности большое российское дерево, и каждый, кто способен предотвратить губительную бурю, должен сделать это.
Ух, Эммочка, пустилась в метафоры!
— Эмма Марковна, — сказал князь Голицын чуть суше, — один из моих давних родичей, не прямой ветки, тоже попытался спасти Россию важными преобразованиями. Он был лучшим другом царевны-правительницы, но это не уберегло его от падения и ссылки.
Я еле сдержала улыбку — когда-то мне достался билет на оперу «Хованщина». Вспомнила короткое интермеццо, как по сцене тянут повозку со столбом, к которому прикован опальный временщик Василий Голицын.
Видимо, не сдержала — тон собеседника стал уж совсем серьезен.
— Голицыны ссылок и падений не боятся. Как видите, я во власти. Царские дети не забывают тех, кто с ними проказничал. Но ваш супруг — из других Орловых. Если падете вы — вам не подняться.
Мне бы обидеться. Но в глазах князя такое искреннее сочувствие…
— Благодарю, Александр Николаевич, — сказала я.
— Не стоит, Эмма Марковна. Просто поосторожничайте.
Князь встал, я тоже. Еще раз поблагодарила хозяина и удалилась.
Глава 35
Опять пароход, опять обманчивый питерский летний вечер: солнце светит вовсю, а уже поздно. На душе не солнечно от слова «совсем».
Поскорей бы все рассказать Мише. Расскажу. А что делать будем?
Из всего, что наговорил князь Голицын, я запомнила: вражеский комплот ждет только повода.
Но какого? В одной из выпущенных мною книг слово «Всевышний» с маленькой буквы? На каком-нибудь из заводов сыщутся вольнонаемные работники, а на самом деле — крепостные одного из вельмож, да еще в многолетнем розыске? Или упущение по ведомству супруга? Маловероятно, Миша аккуратен.
Ощутила себя охранником из будущего — для меня прошлого — мира, который глядит на экран, а там трансляция двадцати камер из разных точек. И в одном из секторов должно что-то случиться, и это нужно заметить.