У парохода множество достоинств, но есть один очевидный недостаток: невозможно затеряться среди других судов и подплыть незаметно. Когда я ошвартовалась и сошла на гранитную пристань, ко мне уже бежали двое мальчишек, а следом — бонна и пара лакеев.
Саша-царевич, как всегда, принялся осматривать пароход — никак не мог привыкнуть к плавающей водной машине. А вот сын, пользуясь тем, что обслуга сосредоточилась на безопасности тезки, подманил меня на секретный разговор. И судя по сияющей мордашке, желал он поделиться чем-то ну очень хорошим.
— Маменька, а я смог Сашку уговорить! У него, как и у меня, сейчас зубы молочные, потому-то он и пустился в разговор о зубах с отцом. А я подслушал.
— Умница. Но без «Сашки» и чуть тише.
— Виноват, маменька. Вчера Александр Николаевич выведали у своего папеньки, что у того и правда один зуб болит-болит — вырывать надо, и другие побаливают. Папенька, — тут голос сына стал совсем тихим, — даже рассердился и сказал: «Вот будут у тебя не молочные зубы — узнаешь каково».
Тут бонна наконец-то убедила будущего цесаревича, что тот увидел на корабле все что нужно и пора идти во дворец к ужину. Александр Николаевич едва ли не тянул меня за рукав, но я пока не решалась — все же сегодня не раут, можно ли без приглашения? Но прибежавший лакей передал, что великий князь изволят ждать меня в павильоне к чаю.
По такой жаре чай в павильоне — самое милое дело. И я отправилась.
Первый же вопрос будущего императора едва не поверг меня в столбняк.
— Ну как, состоялась манипуляция над драгунским капитаном с насвинцованной головой?
Да уж. Рифма к слову «слухи» — «мухи». В данном случае имела место реактивная модификация.
Я поведала царевичу, что манипуляция состоялась, причем прошла успешно, весь металл из черепа вынут и уже скоро капитан будет годен для службы престолу-отечеству.
— Это славно, — заметил Николай Палыч. После чего понизил голос, предложил выйти из беседки и спросил еле слышным, даже застенчивым шепотом: — Эмма Марковна, а возможно ли сонное лечение не головы, а зубов?
* * *Как бы не пуститься в пляс на палубе, со всеми опасностями этого процесса? Как бы не разбежаться в надежде, что взлечу на крыльях эйфории?
Будто я подошла с армией к стенам неприступного замка. Велела трубить — пусть везут тараны и катапульты. И от трубы ближайшая стена рухнула сама.
Да, Николая Палыча беспокоит зуб. Как минимум один. И он готов к тому, чтобы манипуляции над зубами были проделаны во сне. Хоть завтра. Потому что кто уж не ждет, так это зубная боль.
Поэтому кораблик донесся на всех парах до Чумного острова. Пичугину великокняжескую ротовую полость не доверят, а вот Василиса завтра пригодится. Недавняя беглая холопка в розыске должна быть готова погрузить в сон будущего императора.