И вновь воцарилось молчание, нарушенное вдовой-императрицей.
— Все три прорицания, — с усмешкой произнесла Мария Федоровна, — следует признать пустыми и никчемными. Надеюсь, непрошеная… докторесса, докторисса, докторка, в вашей переносной аптечке имеются успокаивающие снадобья. Сейчас они нужны именно вам. Не скрою, вы сделали многое, чтобы вывести меня из душевного равновесия. Но все же я предпочту дать законный ход этой странной и некрасивой истории. Прощайте, госпожа Шторм.
Развернулась и пошла. Что любезно с ее стороны — властным кивком велела следовать за ней Аракчееву. Архимандрит Фотий взглянул на меня с интересом, но тоже предпочел удалиться.
Ко мне приблизились Ланской, Милорадович и супруг.
— Михаил Федорович, — тихо произнес старый вельможа, — сожалею, но в этих обстоятельствах вы не можете оставаться моим помощником. Я непременно уведомлю государя о произошедшем, но вы не можете ожидать его воли, пребывая в нынешней должности.
Вздохнул и удалился — роль сыграна.
— Михаил Федорович, — сказал Милорадович, — после произошедшего… после всего произошедшего, — добавил он, сделав паузу, и я поняла: подразумевался сиюминутный диалог меня и императрицы, — вам невозможно оставаться в столице. В том числе в вашем пригородном имении. Это касается и вашей супруги, вам надлежит отбыть в ее нижегородское имение, так как…
Милорадович на миг замялся.
— Так как своего имения у меня нет? — непринужденно спросил Миша.
— Сегодня вечером будет подписано официальное предписание, поэтому я бы советовал вам уехать без административного принуждения, — продолжил Милорадович.
— Михаил Андреевич, позвольте спросить. — Спасибо. — Где были обнаружены подброшенные улики?
— В географическом атласе на журнальном столике, — чуть промедлив, ответил генерал-губернатор. — А сейчас рекомендую вам удалиться. Пожалуйста, — добавил он чуть умоляюще, — не дразните гусей!
— И гусыню, — почти шепотом сказала я.
Милорадович хотел разгневаться. Но вместо этого усмехнулся и показал на лестницу — ступайте.
— Мушка, — непринужденно сказал Миша, — а ведь Лизонька очень хотела в Голубки.
— Да, дорогой, — согласилась я.
Глава 41
Вдали от Аргентины
Этим летом я вывел формулу скуки. Скука — неопределенность. Ожидание неведомого, непонятного, неизвестного. Ничего общего с охотничьим азартом, когда ты подбираешься к добыче.
Скука — охота, отложенная «на потом».
Прежняя, июньская, охота оказалась успешной. Мне было велено нейтрализовать известную Особу. И я отправил ее, вместе с отставленным мужем, в далекое поместье."
"Не то чтобы это было трудно. Секретарка Анастасия — видимо, так следует назвать ее должность — оказалась знакомым и предсказуемым типажом.