Эмили, — царица повысила голос, подзывая фрейлину, — проводите госпожу Орлову-Шторм.
Я удалилась, снова и снова прослушивая в голове реплику Марии Федоровны: «На этот раз вам это не удалось». В ее интонации была боль, желание уязвить. А вот абсолютной безнадеги не было. Царица запомнила мои слова, и наша встреча — не последняя.
* * *Всю дорогу, особенно на завершающем этапе, когда меня эскортировали в направлении дворца, не могла избавиться от нехорошей мыслишки: не закончится ли эксклюзивный монарший прием циничным монологом. «Это всё, что вы можете мне сказать? Я услышала. Я вас больше не держу, возвращайтесь в ваше поместье. Вы приехали в столицу с мужем и детьми? Вот все и возвращайтесь».
То ли вдовствующей императрице были чужды мелкие пакости. То ли она решила держать достоверную пророчицу под рукой. В любом случае из Зимнего дворца я отправилась в Новую Славянку, куда уже прибыли супруг и дети.
Сразу же занялась своими делами. Вернее, проблемами.
Первой стали дети. Они решили поиграть в спартанских мальчиков, вернее Алеша. В того самого героического придурка, который спрятал лисенка под плащом, чтобы скрыть это странное приобретение от взрослых, и непринужденно стоял перед наставником, пока звереныш прогрызал ему тело, до летального исхода.
Я и Миша оказались в роли этого слепого наставника. Не заметили, что младшенький не просто простыл, наигравшись под осенним дождиком, но тяжело заболел.
Ох, стоило пуститься в путь без Павловны. Она бы своевременно углядела детскую хворость. А так, мало того, что я и Миша явили невнимательность, так и остальные детишки постарались. Объяснили младшенькому, что маменька спешит в столицу по важному делу. И отвлекать ее жалобами «меня знобит, головка болит» нельзя. Так еще и покрывали: отвлекали внимание на себя, об Алеше заботились сами. Разве что не прятали его от меня среди багажа.
Я, чесслово, обиделась реально. Особенно на Лизоньку: мозги-то надо иметь.
— Маменька, а если бы ты узнала на Валдае, что Алешка хворый, что делать бы стали? — серьезно возразила она.
На это я не ответила. Но прибегла к игнору в самой неприятной форме — не нарочной. Да тут еще и ребенку поплохело, и Лизонька сменила подростковую обиду на детскую слезу. К тому времени Сашка тоже расплакался-покаялся. С ним Миша поговорил как отец с сыном, правда словами.
Что касается Алеши, после осмотра доктором Пичугиным — благо он временно стал домашним доктором — мы пришли к одинаковому выводу: пневмония типичная. С диагнозом справились, теперь предстояло справиться с болезнью — без антибиотиков, включая простенький сульфадин.