Когда я слышу фразу "Кабы я была царицей", думаю о мрачных тенях дворца и необъятной любви к власти. Это не просто сказка, это приключенческий роман о триумфе обычной девушки-попаданке среди столь высоких рангов. С каждым новым откровением об эпохе, я таял в предвкушении дальнейших приключений и интриг....
Еще до возвращения Особы мой верный и незаменимый слуга проник в усадьбу на невском берегу — сыграл роль непризнанного механика уникальных механизмов. Смог провести в усадьбе ночь, вывел на разговор тамошних работников и даже смог полазить и остаться незамеченным. Увы, как я и предполагал до начала миссии, все секретные работы были прекращены, а их следы спрятаны.
Теперь, когда хозяева появились в лабораториях, имело бы смысл повторить визит.
Но сейчас первенствовала иная задача — удалить Особу. Удалится она с секретами или оставит их, не имело значения.
Между прочим, возврат ссыльной пары принес дополнительные хлопоты. Полиция проявила интерес к моей персоне: стала наводить справки, даже подослала агента-наблюдателя.
Я отнесся к этому как к назойливому жужжанию надоедливой, но не опасной мухи. Конечно, Россия относится к тем странам, где вас могут отправить в каземат без судебной волокиты, но для этого необходимо высочайшее повеление, а не воля товарища министра. Да и супруг Особы — человек не такого характера, чтобы прибегнуть к этой мере.
"Единственной серьезной опасностью были двое бродяжек, взявших на себя черную работу в ночь, когда я посетил МВД. Мой верный слуга уже устранил это возможное затруднение. Он загримировался, встретился в трактире, не был узнан и выступил как заказчик нового деликатного поручения. Когда он понял, что контрагенты не способны держать язык за зубами касаемо предыдущей истории, угостил их вином, от которого они заснули и не проснулись.
Все же на всякий случай я сменил адрес. Но от разъездов и светских визитов не отказался. Например, от встречи с крайне неприятным типом — архимандритом монастыря из Новгородской губернии, который небезуспешно втерся в доверие к царю и ниспроверг одного из фаворитов, а недавно приложил проповеднические таланты, чтобы спровадить в ссылку Особу.
Нынешний царь податлив на уговоры под мистической приправой. Но и сам фанатик оказался легко помыкаемой скотинкой, да вдобавок, как любой провинциал, едва ли не раболепствующей перед иностранцем.
Сперва я покорил его, сказав, что не стал обращаться к прочим светочам духовности, но попросил именно его найти время для встречи. Потом спросил о миссии среди северных туземцев и о том, насколько употребляемые приемы применимы в Патагонии. И лишь потом спросил об одной особе, «о которой ходят самые разные толки, и ваше мнение как духовного провидца для меня очень важно».
Мой собеседник вскипел.
