Когда я слышу фразу "Кабы я была царицей", думаю о мрачных тенях дворца и необъятной любви к власти. Это не просто сказка, это приключенческий роман о триумфе обычной девушки-попаданке среди столь высоких рангов. С каждым новым откровением об эпохе, я таял в предвкушении дальнейших приключений и интриг....
Правда, все рекоменданты находились в Тифлисе, в Оренбурге, в Омске — в местах уж очень дальних, так что в ближайшую неделю проверить невозможно. Было, например, письмо от Якубовича.
Однако гость вел себя так, что и подозрений для проверки не возникало. Сын дьячка, сирота, попал в школу для солдатских детей, проявил не только усердие, но и талант, поэтому выслужил сначала унтер-офицерский, потом офицерский чин. С такой биографией можно простить и ошибки при употреблении столовых приборов, и плохое (никакое) знание французского.
Зато какая была служба! Она состояла из таких приключений, что слушатели забывали все. Например, шрам на лбу получен во дворце Бухарского эмира, куда Петр прокрался с отрядом казаков, чтобы освободить пленного русского майора и его дочь, предназначенную в гарем. А еще плавал по мало кому известному Аральскому морю. А еще охотился на тигров в камышах.
Важно не только что говорить. Важно — как говорить. Голос у Петруши был громкий, густой, идеальный баритон. Он им играл, заставлял слушателей замирать, если не цепенеть.
А иногда не только рассказывал, но и пел. Например, когда Рылеев захотел с ним познакомиться, то услышал издали:
Ревела буря, дождь шумел,
Во мраке молнии летали,
Бесперерывно гром гремел,
И ветры в дебрях бушевали.
Удивленный, Рылеев подошел к певцу, а хитрый Петруша сделал вид, будто не понял, что перед ним автор знаменитой песни. И сказал, что эту балладу про Ермака поет весь корпус — ведь враг почти тот же, да и напоминание, как этот враг коварно подкрадывается.
Уж сколько раз твердили миру… Но Кондратий Федорович попался на столь незамысловатую лесть. Вместо проверочных вопросов — с кем знакомы, от кого узнали мой адрес? — начал, как и прочие товарищи по заговору, беседу о далеких степях.
Кроме того, туркестанский офицер то и дело спрашивал столичных гвардейцев: где же царь, к кому идти с докладом? Слышал в ответ возмущенные реплики: император, которому присягнули, в Варшаве, править не хочет, а мы не хотим, чтобы его брат правил! Разделял возмущение, говорил, что такой порядок дел надо переменить.
* * *О своих похождениях Петруша рассказывал мне сам — в гостинице на окраине, где ночевал, хотя ему предлагали уже поселиться в центре, у гостеприимных офицеров-заговорщиков. Миша привлек двух лучших агентов, которые проконтролировали, есть ли хвост за Петрушей.
