Когда я слышу фразу "Кабы я была царицей", думаю о мрачных тенях дворца и необъятной любви к власти. Это не просто сказка, это приключенческий роман о триумфе обычной девушки-попаданке среди столь высоких рангов. С каждым новым откровением об эпохе, я таял в предвкушении дальнейших приключений и интриг....
Иван оказался очень дельным парнем и своеобразно «отомстил» Настюше за ее отъезды со мной — тоже отпросился в Калифорнию. Правда, теперь ему налаживать отношения с дочкой Машенькой. Пока Машеньке интересней живой опоссум, привезенный отцом, чем бородатый незнакомец.
На диванчике — старая, подслеповатая Павловна. Вот давно пора объявить конкурс в Медицинской академии на лечение катаракты. Чтобы верная нянька не скучала, с ней говорит Степа — поясняет, для чего была нужна поездка в Калифорнию. А в стороне — Лизонька с тремя подружками из новой школы, рассказывает им шепотом, какой Степа крутой.
— Мушка, что касается золота…
— Будешь отстаивать интересы государственного бюджета? — рассмеялась я и погладила щеку мужа — он еще и вечером побрился, для домашнего-то праздника.
— Чего отстаивать, всё по закону, — ответил он. — Заплатим акциз как с добытого на территории Российской империи. Ребят вознаградим. Будет на биржах небольшой переполох — ничего, утрясется.
Я прервала речь. Конечно же, поцелуем.
— А потом, завтра утром, подумаем, на что нам потратить незапланированные сверхдоходы — кому помочь, какой проект поддержать. Где, в какой лаборатории, мы создадим рентген, где — вакцину от оспы, где проложим трамвай. Все это решим завтра. А сейчас… Друг мой, время ужина. Может, хватит на сегодня работать?
Миша недоумевающе взглянул на меня.
Вспомнил, сообразил, обнял. Ну а я столь же крепко обняла его.
— Эмма Марковна, тут еще у меня. — Дождавшись, когда дети отвлекут Мишу своими разговорами, ко мне снова подошел Алексейка. — Просили передать. И читать не запретили, тем более и до меня были любопытствующие из наших и из тех, через чьи руки сии записки шли. Хорошо излагает, шельмец, я как книгой приключенческой, бывалыча, зачитывался при керосинке допоздна, забывал, что вставать рано.
"Я взяла из рук мужчины слегка потрепанную пачку тетрадей и удивленно выдохнула. На обложке быстрым росчерком была нарисована лукавая кошачья рожа с обмотанной вокруг ушей цепью. Знакомая такая рожа, похожая на одного авантюриста, коему приближаться отныне и навек заказано.
