Когда я слышу фразу "Кабы я была царицей", думаю о мрачных тенях дворца и необъятной любви к власти. Это не просто сказка, это приключенческий роман о триумфе обычной девушки-попаданке среди столь высоких рангов. С каждым новым откровением об эпохе, я таял в предвкушении дальнейших приключений и интриг....
Я сама два раза тайком от Лизоньки прибегла к дорожному поставцу — по чашке лимонной настойки. Тайком от Насти не удалось. Она на завершающем этапе отстранила меня от трудов и переписала всё своим добротным секретарским почерком.
* * *В Орел мы прибыли рано и остановились у губернаторской резиденции. Тут уж никакой игры в инкогнито. Петру Сонцову, почтенному прокуратору губернии, пришлось встать раньше привычного часа и побеседовать с супругой товарища министра МВД."
"Петр Александрович, как и большинство губернаторов, был отважным воякой в свое время и никаким администратором.
Вчерашняя молитва, видимо, оказалась недостаточно усердной. Петр Александрович слушал меня с нарастающим ужасом. Апофеозом стала минута, когда с приведенного пленника сняли мешок и освободили от кляпа. Такие же чувства испытывает теплохладный игумен, ставший за годы служения едва ли не атеистом и узнавший, что послушник изловил в келье беса и сейчас притащит в мешке.
Чтобы моя добыча не впала в немедленное буйство, незадолго до Орла князю был предложен успокоительный коктейль. По особенному рецепту. С сюрпризом. Посему сразу-то он не бушевал, а лишь печально бубнил о пленивших его чертях, нехристях и фармазонах.
— И ты, Алексаныч, с ними, — подвел он печальный итог, указуя на губернатора, и задремал. — Вона рога у тебя уже растут!
Ужаса в глаза Петра Александровича меньше не стало. Он бормотал: «Как же это, что же делать теперь?» Казалось, он был готов и к тому, чтобы его убили на месте и взяли на небо живьем, но лишь бы разрешили ситуацию.
Что же. Доброе дело нетрудное.
— Я бы, Петр Александрович, порекомендовала вам поступить вот так… — сказала я. И призвала губернаторского секретаря — записать мои рекомендации, если начальник забудет.
Заковать тирана и отправить в острог было не то чтобы чрезмерным, но опасным — губернатор опомнится день спустя, освободит и отпустит. Лучше поместить под домашний арест в одном из подходящих зданий, не столько под полицейским, сколько под врачебным надзором.
Для подкрепления моей позиции в губернаторский кабинет были внесены орудия пыток — Петр Александрович опять побледнел, — а также зачитаны некоторые, особо одиозные показания. Из них следовало, что в поместье произошло минимум шесть легко доказуемых убийств.
— Не правда ли, в этом видится явное безумие? — подтолкнула я губернатора к наилучшему заключению.
