Я молча встала, взяла кружку, набрала в нее кровь, а потом поднесла упырице.
- Ты должна становиться на колени, предлагая мне кровь, - заметила та, читая описание под каким-то мрачноватым замком, - И обращаться ко мне должна не иначе: «Да, моя госпожа!» Ну же, я жду! Давай, маленький мерзкий человечек, вспоминай, чему тебя учили! Ну же!
Я медленно, с дежурной улыбкой разжала пальцы, кружка с кровью упала на пол, разлетелась вдребезги, обрызгав кровью туфли посетительницы и подол ее бордового платья.
- Да как ты смеешь! – возмутилась она, бросая на стол альбом.
- Случайно получилось, - спокойно и холодно ответила я, а потом улыбнулась, - Приношу свои глубочайшие извинения за причиненные неудобства.
- Ах, ты …. – возмутилась упырица, разглядывая брызги крови на своей одежде, - Отвратительный сервис! Да ты знаете, кто я, мерзкий человечек? Да ты должна мне в ножки кланяться и туфли вылизывать! Я считаю это – личным оскорблением! Меня только что оскорбили! Я подам жалобу! Где у вас жалобная книга?
Лемира молча показала на книгу, лежащую на подоконнике.
Упырица взяла ручку и стала выводить отзыв. Выводила она старательно, с омерзением поглядывая на меня и цыкая зубом. Я с омерзением смотрела на нее.
- Пишите, пишите! – заметила Брисса, цыкая зубом, - Наберется пять плохих отзывов – мы ее съедим. Директор обещал.
Вот, сволочи! А я – то думаю, почему все так притихли? Я почувствовала себя бутылкой «Хеннеси», которую разопьют на какой-нибудь местный праздник, а потом побегут за следующей.
Дверь за «жалобщицей» с грохотом закрылась. Я вытерла кровь, собрала черепки и принесла другую кружку. Эту кружечку я нашла среди хлама и даже сполоснула. В туалете. В прямом смысле этого слова. Держа двумя пальцами это фарфоровое произведение искусства, я осторожно поставила его возле кулера. Пейте на здоровье!
Только я снова собралась в «тайную комнату» мстить Ренелю, как снова появились покупатели. Мамашка – упырица с тремя спиногрызами-кровососами. Детки потянули воздух и ломанулись ко мне. Мать не успела открыть рот, как старшенький в бархатном костюмчике, пенясь слюнкой, попытался укусить меня за руку, но тут же произошло нечто странное. Он отлетел к стене и заорал, как резанный.
