— Я тогда закладывал основы бизнеса и не мог отвлекаться на ерунду.
— Закладывал основы бизнеса? Мелочь по карманам тырил?
— Нет, покупал у концов неработающие артефакты и втюхивал их Службе утилизации под видом выпущенных в XIX веке.
— А стоило бы учиться. Между прочим, у меня в аттестате по зельварению пятерка.
— Для чего учиться-то? — осведомился Урбек.
— Чтобы локти не кусать, наблюдая, какое преимущество дает хорошее образование.
— У тебя есть преимущество?
— Да, — с вызывающей скромностью кивнул Биджар.
— На тот случай, если ты забыл, напоминаю: ты сидишь вместе со мной.
— Зато у меня есть план. Кстати, о плане — как ты думаешь, масаны добудут нам марихуану?
Блондинка, огорченная тем, что шасы завели диалог на непонятном ей языке, попыталась привлечь к себе внимание:
— Биджар, пойдем в спальню! Я хочу заняться с тобой любовью.
— Родная, любовь — это чувство. Глубокое и всеобъемлющее. Его я испытываю к своей жене. С тобой мы будем заниматься сексом.
— Иди посмотри видео и запомни необходимые для фокуса позы. Вечером проверю.
— И подружку прихвати!
Хамзи вытолкал девушек из спальни и вернулся к коньяку.
— Итак, припомним, что нам нужно помимо волос…
— Может, не стоит? — неуверенно протянул Урбек.
— Масаны, знаешь ли, крайне злобные создания…
— Ты хочешь платить деньги?
Кумар поразмыслил, поморщился, почесал нос и решительно взялся за бокал с коньяком:
— Мы пленники. Узники совести, так сказать. Нам положено искать пути к спасению. Мы в своем праве. Короче, ты со мной?
— Тогда вспоминай рецепт, а то у меня пробелы.
— Нужно меньше хитрых поз запоминать.
— Три волоса натуральной блондинки…
— Надеюсь, не девственницы?
— …бросить в котелок с двумя пинтами кипящей горной воды.
— Добавить два цветка мака, выращенного на побережье Иссык-Куля.
— Левое крыло черного зяблика.
— Две унции тщательно высушенной марихуаны.
— Варить тридцать минут.
— Добавить щепотку толченого слоновьего бивня.
— Правого, если не ошибаюсь…
Урбек выразительно посмотрел на приятеля:
— Ты уверен, что масаны притащат нам все ЭТО?
Личный кабинет барона Бруджи был единственной комнатой виллы, в которой иногда открывались окна, — владелец Алого Безумия мог себе позволить не бояться солнечного света. Конечно, не очень долго и не очень часто, но все же. Тяжелые шторы раздвигались, и Александр, бывало, часами просиживал в лучах смертоносного светила, наслаждаясь недоступными остальным масанам ощущениями.