Наверняка хитрый кровосос постарается широко использовать нашу поддержку, и в первую очередь — в устранении Александра.
— А вдруг барона защищают гарки?
Рыцари вновь переглянулись. Все они понимали разницу между тайными действиями, направленными на разрушение интриги неутомимого комиссара, и прямым столкновением с Темным Двором.
— Сантьяга знает, что любая его помощь будет воспринята масанами как вмешательство в их дела. Лидер, которого стерегут гарки, немедленно получит кличку навского раба, его авторитет рухнет, и объединить семью под его знаменем не получится. — Франц обвел друзей взглядом. — Решение принято. Мы поддержим Густава и против Бруджи, и против… всех остальных.
В отличие от большинства кардиналов Саббат, предпочитающих выносить основные логова кланов за пределы городов, Борис Луминар открыто жил в самом центре Нью-Йорка, на Манхэттене, выкупив три верхних этажа и пентхаус в роскошном кондоминиуме неподалеку от Центрального парка. Кардинала не смущало наличие соседей, не беспокоили посторонние взгляды, пересуды и прочие неудобства, связанные с жизнью среди челов, ему понравился дом, и это стало ключевым фактором в принятии решения. К тому же Борис рассудил, что гаркам гораздо сложнее атаковать переполненный челами дом — в Тайном Городе щепетильно относились к случайным жертвам, — и чувствовал себя в высоком доме спокойнее, чем тот же Густав в тщательно защищенном поместье.
Однако в настоящий момент гарки занимали кардинала нью-йоркских Луминар менее всего.
— Шон, мне ничего не известно о вчерашних событиях! — Борис так сильно сдавил телефонную трубку, что пластик треснул.
— Я тоже ничего не знаю об этих событиях, — в тон ему ответил Толстяк — собеседники благоразумно не забывали, что ФБР может прослушивать линию. — Но хочу сказать, что мне было неприятно смотреть новости.
— Слышал о трагедии, что произошла с Лорой Нортон? Такая карьера оборвалась…
— Ужасное происшествие, — согласился Луминар. — Но о нем я тоже узнал из новостей.
Однако Борис чувствовал, что толстый бандит обвиняет в произошедшем именно его.
Подозрения Шона базировались исключительно на косвенных уликах. Во-первых, нападавшие использовали пистолеты сорок четвертого калибра, любимое оружие бойцов Кардинала, во-вторых, совсем недавно между группировками возникло некоторое недопонимание. Однако, будучи здравомыслящим челом, Толстяк понимал, что косвенных доказательств недостаточно. Ночные события могли оказаться провокацией, а потому Шон хотел поговорить с Борисом лично.
Луминар швырнул трубку на стол и злобно оглядел стоящих у противоположной стены епископов. Клайв и Фридрих.