— А ты, верно, не утерпела, Варвара Ивановна? Так?
— Согрешила, грешная! Хотела было ее утешить и сказала только, что матушка ее жива и здорова, а она и привязалась ко мне. Я ей больше ничего не открыла. Пусть провалюсь сквозь землю, если лгу! Она сама догадалась. Побледнела, задрожала, да и кинулась вон из горницы. Я за ней. Куда там! И след простыл! Выручи меня из беды, Василий Петрович, помоги как-нибудь, отец родной!
— Она, верно, пошла к Милославскому! Дай Бог, чтоб я успел остановить ее.
Бурмистров сбежал с лестницы и, вскочив на свою лошадь, пустился во весь опор по берегу Яузы к мосту. Он вскоре скрылся из глаз Варвары Ивановны, смотревшей из окна ему вслед.
Опять раздался стук у калитки, и в горницу вошел брат Натальи. Бедная Лаптева вынуждена была и ему покаяться в своем грехе! И тот бросился опрометью в погоню за сестрою.
А тут еще стучат в ворота. «Ну, это муж, сердце чувствует!» — шепнула Варвара Ивановна, вскочив со скамьи и отирая платком пот с лица.
— Куда ушел хозяин? — спросил решеточный приказчик, войдя в горницу. — У ворот сказали мне, что его дома нет.
— Не приходил еще домой! — ответила Варвара Ивановна.
— Да где ж это он до сих пор шатается? Уж солнышко закатилось, пора бы, кажется, и домой прийти. А ты хозяйка, что ли?
— Кто еще у вас в доме живет?
— Приказчик Ванька Кубышкин да работница Лукерья.
— А еще кто? Чай, дети есть?
— Были мальчик и девочка, да от родимца еще маленькие скончались.
— А нет ли еще кого в доме?
— Жила у нас крестница моего сожителя, Ольга Васильевна Иванова.
— Пропала? Как так? Давно ли?
— В стрелецкий бунт, отец мой.
— В бунт? Да кто тебе сказал, что был бунт?
— Слухом земля полнится! Да вот и соседа нашего стрельцы ограбили.
— Врешь ты! Не смей этого болтать! Бунта никакого не было. Не только говорить, и думать об этом не велено, а не то в Тайном приказе язык отрежут.
— Виновата, батюшка! Мне и невдомек, что бунта не было. Мое дело женское.
— А подана ли челобитная о пропаже?
— Не знаю, отец мой. Об этом у мужа спроси.
— Без тебя знаем, у кого спросить! А какова приметами крестница?
— Невдомек, батюшка. Волосы, кажись, рыжеватые, глаза карие, рот и нос как водится.
— Ну, ну, хорошо! Засвети-ка фонарь да ступай за мной.
— Куда? Зачем, отец мой?
— А тебе что за дело? Скорей поворачивайся!
Варвара Ивановна, дрожа как в лихорадке, пошла в находившуюся в конце двора поварню, достала огня и засветила фонарь. Лукерья, спавшая на полу, приподняла голову, поправила впросонках лежавшее у нее в головах толстое полено и снова заснула.
— Где лестница на чердак? — спросил приказчик. — Что глаза-то на меня уставила? Показывай лестницу!
Лаптева, едва передвигая ноги от ужаса, вошла со двора в сени и отперла дверь на чердак.