— Послушай, бездельник, — сказал ему Василий, — если ты пикнешь, я тебе снесу голову.
— Что это значит?.. Открытый разбой, что ли?
— Молчать, говорю я тебе! — сказал Василий, вынув саблю.
Лысков замолчал, дрожа от страха и злости. На храбрость холопов Милославского не мог он надеяться, да и знал, что Бурмистров всегда исполнял свои обещания.
— Проводи нас с Натальей Петровной за ворота. И не вздумай хитрить.
Вложив в ножны саблю и взяв Лыскова под руку, он пригласил Наталью идти впереди. Увидев толпу слуг на дворе, он начал дружески с Лысковым разговаривать:
— Приходи завтра ко мне обедать. Грешно, забывать старых приятелей, — сказал он громко. — Не забудь, что жизнь твоя на волоске, — прибавил вполголоса.
Они вышли за ворота. Лысков по приказанию Бурмистрова отвязал, от верей лошадь Василия, и тот повел ее одною рукою за повода, держа другою Лыскова. Окруженные густою темнотою вечера, приблизились, они к мосту. Бурмистров, отпустив руку Лыскова; вскочил на лошадь, посадил Наталью вместе с собою и полетел как стрела.
— Держи! — закричал во все горло Лысков.
Через несколько минут Бурмистров был уже у своего дома и приказал Гришке, переодевшись ямщиком, заложить повозку. Взяв с собою все свои деньги и небольшой чемодан с вещами, Василий поехал с Натальей к Лаптеву.
Андрей все еще сидел у окна, а Лаптев расхаживал большими шагами по горнице. Вдруг услышали они шум на лестнице, дверь отворилась, и вошли Наталья с Бурмистровым. Она бросилась на шею брату. Долго не могли они оба ни слова выговорить. Бурмистров смотрел на них с умилением. Лаптев шакал от радости как ребенок.
— Ну, Василий Петрович, — сказал он наконец, отирая рукавом слезы, — ты настоящий ангел-хранитель Натальи Петровны! Как это ты ее выручил?
— После, Андрей Матвеевич. Теперь надобно подумать о том, как бы скорее отправить Наталью Петровну с братцем в дорогу.
— Как, неужто теперь, ночью? Да и лошадей нигде не достанешь!
— Повозка уже у ворот! Нельзя терять ни минуты.
— Коли так, то я мигом.
— А где Варвара Ивановна?
— На сеновале. Ушла туда и не возвращается. Глаза показать стыдно.
Все сошли вниз. Лаптев засветил свечу и повел всех к сеновалу. Дождь уже перестал, облака редели, и месяц, с усеянного звездами небосклона светил гораздо яснее, нежели свеча Лаптева.
— Жена! — закричал он.
— Виновата, Андрей Матвеич, виновата! — раздался голос на сеновале. — Попутал меня лукавый!
— То-то, лукавый! Вперед слушайся мужа. Сойди скорее, Наталья Петровна уже здесь.
— Здесь?! Ах ты, моя жемчужина! Где она, мое ненаглядное солнышко?
Варвара Ивановна слезла по крутой лестнице с сеновала и бросилась обнимать Наталью. Через полчаса все — вещи были уложены.