Бурмистров, прицелясь в Лыскова, сказал:
— Ты хотел меня застрелить, как разбойник, а против разбойников, по закону, позволено защищаться. Сейчас уйди отсюда, а не то выстрелю.
— Хорошо! — воскликнул Лысков, задыхаясь от злобы. — Я уйду, только сегодня же пошлю челобитную к царевне Софье Алексеевне.
— Да уж поздно, хамово поколение, поздно, семя крапивное! — закричала Мавра Саввишна, которая вместе со старухой Смирновой старалась привести в чувство упавшую в обморок Наталью. — Я уже с племянником сама написала на тебя сегодня челобитную батюшке царю Петру Алексеевичу!
— Очень рад, — сказал Лысков. — Пусть нас царь рассудит.
— Племянник-то мне растолковал, что ты в моем поместье не владелец и что Ласточкино Гнездо мое!
— Не рассказывай всего этому плуту, тетушка. Убирайся вон! Чего ты еще дожидаешься?
— Уйду, сейчас уйду, дай только слово сказать. Ты ведь, святой отец, хозяин этого дома. Если укрываешь у себя мою холопку, так и отвечать должен за нее, если она убежит. Тогда я за тебя примусь. Не забудь этого. Прощай! Авось скоро увидимся. Пойдемте, мошенники! — закричал Лысков крестьянам. — Я с вами дома разделаюсь! Пятеро не могли с одним сладить!
— Если хочешь, тетушка, то прикажи твоим крестьянам остаться здесь, — сказал Василий. — Лысков не помещик их; он завладел твоим имением не по закону, а самовольно. Ты — настоящая помещица.
— Коли так, — воскликнула Мавра Саввишна, посадив пришедшую в чувство Наталью на скамью, — то я вам всем приказываю не уходить отсюда!
— Слушаем, матушка! — сказали в один голос обрадованные крестьяне.
— Кормилица ты наша! — прибавил Сидоров; бросаясь к Мавре Саввишне. — Дай поцеловать твою ручку! Опять ты наша госпожа! Слава тебе, Господи!
— Врешь ты, разбойник! — закричал Лысков. — Я ваш господин! Осмельтесь не пойти со мною: до полусмерти всех велю батогами запороть.
— Не прикажешь ли, матушка Мавра Саввишна, самого его образумить и проводить отсюда? — спросил Сидоров, сжав кулаки.
— Вон его толкай, Ванюха! — закричала Мавра Саввишна. — Живет, мошенник, в моем доме да еще над моими крестьянами смеет издеваться! Вон его!
— Ребята, не отставай! — закричал Сидоров, выталкивая Лыскова в шею из горницы. — Проводим его милость за ворота, ведь госпожа приказала!
— Прибавь ему, Ванюха, прибавь! — кричала Мавра Саввишна.
Крестьяне, вытолкав Лыскова за ворота, возвратились в горницу и спросили помещицу: что им еще делать?
— Пусть они покуда останутся у меня в доме, — сказал отец Павел, — да не велишь ли им, Мавра Саввишна, помочь моей работнице? Она пошла в огород грядки полоть.
— Слышите, ребята? Ступайте грядки полоть да смотрите: не пускайте козла в огород.