Судьба Царевны Софьи Алексеевны связана с борьбой за власть и загадочными предзнаменованиями. Образ царевны, ставшей легендой, переплетается с вопросами о заговорах и идеалах Древней Руси. Поиски истины и пророчества окружают её судьбу в контексте событий эпохи Петра I.
В беспамятстве она громком зарыдала, а стрельцы мигом втолкнули ее в Грановитую палату. Они повалили Матвеева на пол и за волосы, за бороду и за руки потащили его к перилам Красного крыльца.
— Я не выдам его вам! — крикнул боярин, князь Михаил Олегович Черкасский, бросаясь на поваленного Матвеева и силясь заслонить его собою.
— Пошел, старина, не мешай! — крикнул какой-то стрелец и отбросил его сильным толчком в сторону.
Отпустите его! — закричал умоляющим голосом патриарх, прибежавший на Красное крыльцо.
Но стрельцы не обратили на его возглас никакого внимания. Они быстро оттерли Иоакима от Матвеева и, расступившись перед патриархом, пропустили его в Грановитую палату, а Матвеева выволокли на Красное крыльцо.
— Кидай его вниз! — бешено заревели стрельцы и, раскачав Матвеева, с веселыми криками и с дружным хохотом сбросили его с крыльца на стрелецкие копья.
— Любо! Любо! Любо! — ревели бывшие внизу их товарищи и, поймав Матвеева на острия копей, сбросили его на землю и принялись, уже полумертвого, рубить, как рубили Долгорукого, на куски своими острыми бердышами.
— Пора нам разбирать, кто нам надобен! — озлобленно кричали стрельцы, вламываясь в Грановитую палату, но она была пуста: все бояре и царедворцы разбежались, укрываясь где попало.
— Сбежали страдники! — злобно кричали стрельцы.
До тех пор, пока стрельцы не появились на пороге Грановитой палаты, царевна Софья оставалась там вместе с мачехою и обоими братьями. Она была тверда и спокойна, но уклонялась от всякого вмешательства в происходившее. Когда же стрельцы вбежали в Грановитую палату, она крытыми переходами пробралась в свой терем.
Следом за нею вбежал туда Голицын. Он был бледен, и, в противность строго соблюдавшегося обычая, на голове его не было высокой боярской шапки.
— Выйди, царевна, на Красное крыльцо! Допытайся остановить безумных! Они послушают тебя! — закричал Голицын, падая на колени перед Софьей.
Царевна улыбнулась и положила руки на плечи князя.
— Пусть изведут всех… Был бы только ты жив, князь Василий! — проговорила она и, нагнувшись, поцеловала его в голову.
Голицын вскочил с колен.
— Не дивись тому, князь, Василий! Приходит конец моей тяжелой неволе. Я вхожу теперь на высоту, на которую возведу и тебя! — страстно проговорила она.
— Но, царевна… — задыхаясь от волнения, начал Голицын.
Он не успел договорить, как в переходах послышались неистовые крики стрельцов.