Жанр
Эскадра российских кораблей, направляющаяся в Сирию, внезапно оказывается в 1877 году. Пришельцы из будущего пытаются создать новое государство на руинах Османской империи, сталкиваясь с противостоянием империй. Начинается напряженная борьба за территории и интересы между различными силами.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Эскадра российских кораблей, направляющаяся в Сирию, внезапно оказывается в 1877 году. Пришельцы из будущего пытаются создать новое государство на руинах Османской империи, сталкиваясь с противостоянием империй. Начинается напряженная борьба за территории и интересы между различными силами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эскадра российских кораблей, направляющаяся в Сирию, внезапно оказывается в 1877 году. Пришельцы из будущего пытаются создать новое государство на руинах Османской империи, сталкиваясь с противостоянием империй. Начинается напряженная борьба за территории и интересы между различными силами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но если я тебе напишу, приезжай, мол, туда-то и туда-то, то ты сможешь приехать и друзей своих привезти?
– Сделаю, сэр! И братьев наших младших, если можно.
– На том и договоримся.
Но вот генерал сказал, что все, что можно было сделать, он сделал, и что нам пора ехать к президенту Дэвису. По дороге в Новый Орлеан мы по обоюдному согласию не говорили о наших планах. Вместо этого мы по очереди рассказали про наши приключения во время войны, а Девой про операции в Ирландии и в Австралии. Девятнадцатого июля мы были в Новом Орлеане, где заночевали, а Джон Девой покинул нас, обещав приехать в Билокси вечером двадцать второго июля. Рано утром двадцатого мы с генералом Форрестом сели на поезд в Билокси. И к вечеру мы наконец попали в Бовуар.
«По дорогам крутым сквозь кремнистый туман, тянут пушки ЗИЛы, надрывая кардан…» – песня времен моей молодости о войне в Афганистане. Правда, Болгария – не Афганистан, и Балканы – не Памир. Ну а болгары, точнее болгарки… Только теперь я понял смысл выражения «зацеловать до смерти»…
Но давайте по порядку… На перевале перед поселком Карлово Сулейман-паша предпринял самоубийственную попытку задержать наш отряд. Для усиления сводного механизированного батальона лично Александр II, присутствовавший при войсках, штурмовавших Шипкинский перевал, придал нам 1-ю кавалерийскую бригаду 8-й кавалерийской дивизии, включающую в себя два полка: 8-й драгунский Астраханский и 8-й уланский Вознесенский. Полки эти понесли довольно большие потери при первых штурмах Шипки, но все же сохранили и боеспособность, а главное наступательный порыв.
А самое главное, командир бригады, генерал-майор Степан Степанович Леонов-второй. Отчаянной храбрости командир. В нашем прошлом за эту кампанию он заработал аж две золотые сабли «За храбрость», причем одну из них с бриллиантами. В этой истории одна золотая сабля у него уже есть. Получена она за сбитый лихой атакой с позиции, вдвое превосходящей его силы, турецкий арьергард в окрестностях Габрово, на подступах к Шипке. Лихое было дело. Шесть тысяч турок, побросав обозы и артиллерию, без оглядки бежали от трех тысяч русских. Кавалеристы 1-й бригады тогда рассеяли противника, гнали и рубили его до самой темноты. Потом был отчаянный и упорный штурм Шипки, когда спешенные драгуны и уланы лезли вверх по склонам, а турки отбивались, как могли.
После подхода пехотных полков кавалерию отвели во вторую линию, но все равно они успели овеять себя славой и понести немалые потери. В течение нескольких дней, пока перевалы штурмовала пехота, кавалеристы отдыхали во второй линии. Потом мы устроили бойню у Казанлыка, и Сулейман-паша стал стремительно оттягиваться из Шипкинского прохода, который грозил превратиться для него в ловушку.
