Без шапки, в распахнутой шубе, весь растерзанный, незнакомец махал руками, силился бежать целиной навстречу поезду. Вязнул, падал, невнятно кричал, указывая назад. Пытался тащить за собой санки.
– Не покиньте, люди прохожие!.. Лиходеи товарища подстрелили, кровью исходит… погибель без вас…
Не было такой веры на Коновом Вене, чтобы гибнущих покидать! Светел воткнул за ремень латные рукавицы вместе с меховыми, живо припустил на подмогу.
– Стой! – рявкнул сзади Сеггар.
К кому обращался? Поезд на всякий случай останавливал?.. Уже было видно: в саночках ворочался, хотел привстать раненый.
– Куда ранили?.. – хрипло, торопливо спросил Светел растерзанного. Самое скверное, если вгорячах да с перепугу беглецы выдрали из тела стрелу. Он успел заметить взгляд мужика, вдруг ставший хищным, пристальным…
…И кувырком полетел в снежный обрух, ловко сбитый посреди шага. Барахтаясь, с головой канул в зернистую толщу. Рыхлый снег ослепил, забил рот, проник в рукава.
Вдруг подался весь целиком…
Потёк, закружил, отнимая чувство верха и низа…
Пока весь поезд пялил глаза, у гребня зашевелились сугробы. Сверху вниз ринулись молчаливые тени в просторных отбеленных балахонах. Пролетели первые стрелы, пущенные на бегу. Кореннику головных саней достались две враз. Бык рванулся и рухнул, взрыв головой снег. В людей покамест не метили. Главное, смутить поезд! Дать хорошей напужки! А там – дело изведанное. «Отдадите волей – возьмём охотой, не отдадите волей – возьмём неволей!.. И кто тут сеггаровичами рядился?»
Страшный лук Гуляя первым вымолвил ответное слово. Коротко прогудел срезень, брошенный тетивой. Снял куколь и шапку, нежным дуновением расчесал Марнаве волосы надо лбом. На два бы пальца пониже, и всё. Ни зрака, ни зыка, лишь белые звёзды, гаснущие во тьме.
– Харр-га! – прокатилось навстречу.
Марнава шарахнулся, канул к самому снегу… поверил наконец в Лутошкину правду. Между набегающей шайкой и санным поездом выросла цепочка людей. Все оружные. В кольчугах под распахнутыми плащами. И сам Неуступ. Точно такой, каким четырнадцать лет снился Марнаве. Без щита, с жутким косарём, уложенным на плечо. Шлем, не шлем! Вобьёт голову в рёбра и всё вместе в землю по пояс!
На раздумья оставалось мгновение. Телом чувствуя чужую волю и пальцы на тетиве, подглаварь свистнул что было мочи: «Втёку разбродом!»
Стая, готовая обрушиться на беззащитный обоз, прянула врассыпную. Марнава пригнулся как мог, отворачивая летящие со склона ирты. Рыхлый снег взвился завесой. Быть может, спасительной. Марнава не чуя ног пронёсся мимо задних саней. Ушёл вниз… Страшный взгляд из-за тетивы как будто рассеялся, отпустил.
Не всем было дело до того, что творилось дальше по склону.