Внучек выскочил из-за двери, возник перед бабкой. Корениха притянула его к себе, шепнула на ухо, подтолкнула. Жогушка понятливо кивнул, убежал.
– Щедра ты свыше меры, сестрица, – стала говорить довольная Розщепиха. – Вовсе бы мне не надо отдарочка, с любовью твоей и так хороша. Зато теперь не озябну, вся закутаюсь-оботкнусь, моложе на двадцать вёсен вернусь…
За сенями стукнула дверь ремесленной, где с утра до вечера гнул дерево, плёл ремни Летень. Жогушка, гордый поручением, вернулся в избу. Подал бабушке двои лапки. Прочные мужские, нарядные женские. С отверстиями под носок валенка, с цепкими коваными шипами. Корениха взяла снегоступы, взыскательно оглядела. Знаменитое косое плетение лежало ровно и плотно.
– Нету перевода звёздочкам Пеньковым. Новая рука, а дело всё то же, – удовлетворённо проговорила она. – Прими, сестрица любезная, на удачу. Вдруг в саночках продрогнешь, решишься ножки размять.
Вестимо, подружка Путиньюшка дождалась в Затресье подружку Шамшицу. Бережно ведя упряжку отрогами холмов к знакомому зеленцу, Гарко заметил поднимавшихся навстречу парней. Те дрались прямо на крутизну, которую он обходил, потому что бабушек, да ещё хворых, по раскатам не возят.
Так стройно и слаженно могли бежать только калашники. Гарко сунул пальцы в рот, засвистел. Ребята свернули к нему.
– Повеселу, тётушка великая, добралась?
– Охти мне, детушки… едва додышала…
– Можешь ли гораздо, воевода!
Гарко сдвинул меховую харю.
– И тебе, подвоевода Зарничек, поздорову. Куда путь держишь?
Маленькая Твёржа считалась младшей из трёх сестёр-деревень. Мощный зеленец Затресья тоже смело́, но туман вернулся за сутки. И снегу в улицы намело рыхлого. Не рубить – лопатой грести. Местничи даже в общинные дома не сбивались.
– Разведывать шёл, каково бурю осилили? – спросил Гарко.
– Это всё Путинья-захожница наших старцев смутила. По тебе, государыня великая тётушка, как есть изболелась. Мол, к сроку быть обещалась, а нету! Сама хотела бежать, дочке просила тропочку указать… А какие тропки теперь? – Зарник улыбнулся. – Убавушка тоже лыжи готовила. Думал, с нами сорвётся, как Полада тогда.
Гарко торопливо натянул харю. Парни всё равно увидели, как покраснел. Засмеялись.
Скоро две подруги уже сидели в уголке большой рогожной избы, где как ни в чём не бывало постукивали рабочие станы.
В этот раз Путиньюшка привела с собой всего одну дочку.