– Думаю, что ты очень сильно изменился, – вздыхает она. – Был ребёнком и вдруг внезапно повзрослел так, что я узнать тебя не могу. С одной стороны я радуюсь, а с другой немного боюсь этого…
– Ну чего же здесь страшного, – пытаюсь успокоить её я. – Это дело неминуемое, все взрослеют, так что, чем раньше, тем лучше. Если бы наоборот, лет до тридцати ребёнком оставался, это же хуже было бы, верно?
– Не знаю, – пожимает она плечами. – А ещё думаю, что с отцом твоим делать…
– Ну, тут я к тебе с советами лезть не буду. Но если всё-таки хочешь моё мнение…
– Не очень, – отвечает она, – но ладно уж, говори.
– Я бы его домой забрал. Представь, после больницы попасть в казарму. Там одна еда только чего стоит. А ему ведь строгая диета нужна будет.
Она не отвечает и снова вздыхает.
Дома мы сразу ложимся спать. Нет, не сразу. Я ещё немного перекусываю остатками новогоднего пиршества. Оливьешечка, новогодняя классика. Пару дней ещё должна радовать, иначе, считай, праздник не удался.
Выпив чая, падаю на диван и моментально проваливаюсь в темноту. Сплю без снов и просыпаюсь от звонка в дверь. Натянув штаны иду в прихожую. На пороге стоит Рыбкин.
– Здравствуйте, дядя Гена, – говорю я. – Мама спит ещё, мы утром только из больницы вернулись. Но вы проходите. Сейчас чаю соорудим.
Он проходит. Какого лешего ему надо сутра пораньше первого числа? Спал бы да спал, нет же припёрся. Опохмелиться что ли возжелал? Он заходит в комнату и быстрым взглядом осматривает всё вокруг.
– Пропустите рюмочку? – предлагаю я.
Он замирает от этого вопроса и в глазах его читается настоящая борьба, но поколебавшись он категорически отказывается. От него разит перегаром, и сейчас он решает очень важную для себя задачу.
– Нет, мне ещё в милицию ехать.
– Ну, давайте позавтракаем тогда, – выхожу я с новым предложением. – Пельмени будете?
– Да ну тебя с твоей едой, Егорий, – отмахивается он. – Я сказать пришёл.
– Дядь Ген, ну зачем Егорий? Знаете же, что мне не нравится.
– Раньше нравилось вроде, – подозрительно смотрит он. – Ну ладно, давай без Егория. В общем такое дело. Ты там вчера разошёлся. По делу, конечно, но с явным перебором. Сечёшь?
– Ну вот, сечёшь, значит, – кивает он и проводит ладонью по усам.
Глаза бегают, а на лбу выступает испарина. Перепил вчера мужик, похоже.
– В общем, там опер был мой знакомый, друг, можно сказать. Я, значит с ним потолковал, и вот что выходит. У этого урода, что на батю твоего напал, куча приводов и полный набор правонарушений. Там клеймо ставить некуда. Он сядет по-любому, и надолго. С ним всё ясно. Но тебе светит превышение самообороны. Так вот с другом своим я договорился, он тебе это предъявлять не будет. Я ему сказал, мол, чего парню нормальному жизнь портить, и он согласился.