– О боже, он великолепен!
Мне не нужно спрашивать, понравился ли он ей. Это видно по ее восторженным вздохам и любовным прикосновениям к коже. О да, я попал в точку.
– Ну что, справился? – Я улыбаюсь, глядя, как она расстегивает каждый замок и каждую змейку, исследует его, переворачивая снова и снова. А затем даже встает, чтобы попозировать.
Облизав губы, она опускается вниз, скользя руками по моему телу, и расстегивает джинсы.
Мой член выскакивает, как на пружине. Она гладит его рукой, а потом одаривает меня самой грязной, самой дьявольской улыбкой, прежде чем глубоко заглотить его.
Господи, как хорошо. Я обхватываю ее затылок, пока она отсасывает мне, ненароком восхищаясь тем, как упругая задница поднимается в воздух, когда она наклоняется, чтобы сделать очередное движение. Я тянусь и запускаю руку под сатиновые шортики, пальцами нащупывая ее сочащуюся киску.
Внезапно ее рта на моем члене становится недостаточно. Я должен быть внутри.
Поэтому поднимаю ее, в три шага преодолеваю расстояние до кровати и кладу на постель. Она пытается снять мою одежду, и я рву ее. Полные желания, мы торопимся и двигаемся вразнобой.
Я выхватываю из джинсов презерватив и уже через секунду вхожу в нее. А после пары движений бедрами она кончает.
– Давненько этого не было, – задыхается она.
На лбу выступает пот, и я замедляюсь, стараясь продлить удовольствие, насколько это возможно.
Но, как обычно, у Сабрины свои мысли на этот счет.
– Давай, Так. Трахни меня сильнее.
Она впивается ногтями в мою задницу, и я улетаю. Вхожу в нее так сильно, что сдвигаю на другой конец кровати. Она кончает снова, и тогда наконец кончаю я.
Я люблю эту девушку. Люблю до смерти. Слова готовы сорваться с языка, и я едва успеваю проглотить их. Думаю, она еще не готова к этому. Нужно выждать время, но пока я в игре и не беспокоюсь о результате.
– Пойду, выброшу презерватив, – шепчу я, и Сабрина сонно кивает.
Когда выхожу из ванной, она лежит, заснув, под одеялом.
Улыбаясь, я забираюсь к ней под бок, приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на ее красивое лицо. Густые ресницы лежат на щеках, а на губах застыла удовлетворенная улыбка. Для всего мира Сабрина Джеймс играет роль жесткой и неприступной, но на самом деле она ранимая и милая, и есть человек, который любит ее.
Я подкладываю руку ей под шею, и даже во сне она по инерции поворачивается ко мне и переплетает свои ноги с моими. Мы спим в объятиях друг друга. Две половинки большего, лучшего целого.
Меня будит звук рвоты.