Я не планировала в будущем заниматься практикой некроманта, так что и долгоиграющих артефактов мне не требовалось.
Затем я прошлась между аккуратными рядами могил, изучая даты смерти. Пока я раздумывала, студенты разобрали подходящие, так что пришлось взять на подъем могилу десятилетней давности.
Фу… До практикума у нас была лекция о стадиях разложения трупа, так что я примерно представляла, что сейчас увижу. Из могилы вылезет обтянутый остатками плоти склизкий остов без малейших признаков мозга в черепной коробке. А что, если он вообще не сможет шевелиться?
Я нерешительно стиснула в руках аддикт и направила его себе под ноги на землю, где, предположительно, находился труп. Свой призыв я подпитывала Силой Смерти.
Спустя некоторое время я почувствовала Ее присутствие. Она была тут, так же как один из Ее детей, здесь, прямо подом мною, в холодной сырой земле… Мелкая морось в воздухе внезапно превратилась в колючие ледяные кристаллы, впивающиеся в кожу. И этот ледяной ветер… Это тоже был Ее ветер.
— Восстань и служи мне, — сказала я.
Земля прямо подо мной задрожала, и я сделала шаг назад, освобождая место тому, что выбиралось из могилы. Сначала показался саван, а потом ветхая ткань треснула и в прореху просунулась костлявая рука, обтянутая бурыми остатками кожи и мышц. Фаланги пальцев были практически обнажены.
Сам процесс подъема умертвия напоминал появление из кокона какой-то гротескной бабочки.
Запах был настолько мерзкий, что не спасало даже гвоздичное масло, которым я побрызгала платок.
Наконец «оно» появилось целиком и село, сжавшись, у моих ног. В провалах его глазниц не было и признака глазных яблок, но умертвие каким-то образом чуяло и ощущало меня.
Плоти на черепе практически не осталось, и волосы свисали со скальпа, как пакля.
Умертвие тонко шелестело на одной ноте. Звук зарождался где-то в недрах этого полуразложившегося тела и не имел никакого отношения к отсутствующим голосовым связкам.
Я поняла, что оно… Оно страдает. И еще — оно голодно. Намного голоднее, чем мой кот, и даже голоднее, чем Лейфр Добрый. А еще я поняла, что я — еда. Еда, которую надо съесть.
— Ой, мамочки! — вдруг раздался крик с той стороны, где некромантка Зои поднимала свое умертвие.
Я обернулась на крик. Некромантка сорвалась с места и, как заяц, помчалась через кладбище, а несвежий на вид зомби неспешно двинулся за ней следом, ведомый охотничьим инстинктом.
Однако мне не стоило отвлекаться.