– Продолжаем. Как проходит первый оборот? Болезненно? Есть ли симптомы, предваряющие смену ипостаси – головокружение, тошнота, боль в мышцах, например?
– Такое чувство, что ты всю жизнь драконов лечила, – хмыкнул генерал уже без прежнего снисхождения. – Что ни вопрос, то по делу. Да, первый оборот штука неприятная. Да и последующие тоже не так чтобы полны удовольствия. Главные ощущения при этом – жар. Кажется, что тебя поглощает живьем пламя, но в то же время ты не горишь. Все происходит внутри тебя. Энергия перестраивается, чтобы напитать новый образ.
Я не стала рассказывать, что врачебного опыта у меня куда больше, чем можно заподозрить в тщедушной девице, едва справившей совершеннолетие. Вместо этого задумчиво постучала кончиком карандаша по бумаге.
– Энергия перестраивается, значит. Получается, рождаетесь вы обычными людьми, а потом меняетесь, так?
– Не совсем, – поморщился дракон. Видимо, не понравилось сравнение с плебсом. – Ипостась есть в каждом нашем ребенке, она позволяет ему быть сильнее, быстрее и выносливее любого человека. Просто до определенного момента она спит. Детское тело не вынесет подобных перегрузок, потому чаще всего первое превращение случается около четырнадцати или шестнадцати.
– У девочек тоже? Или позже? – уточнила я тут же.
Пусть они не яйцами размножаются, но про дракониц мне было чуть ли не интереснее, чем про драконов.
Может, я тоже одна из них? Поэтому вижу всякое?
– У девочек раньше! – обрубил мои надежды на корню Эмберскейл.
Ну да, если моя ипостась должна была проявиться в подростковом возрасте, то вряд ли она вылезет уже.
С другой стороны – а что если я ее тоже потеряла?
Но мой шрам на месте, а у генерала все зажило бесследно.
– Девочек очень мало, потому мы не выпускаем их в опасный мир, – продолжал тем временем дракон. – Они живут в Соларионе, окруженные заботой и вниманием.
Мне многое хотелось сказать по поводу заботы и внимания фактически в тюрьме, но усилием воли я промолчала. Не время устраивать у чешуйчатых феминистическую революцию.
До этого еще дойдем! Позже.
– Тогда, наверное, у вас практикуются смешанные браки? – нахмурилась я. – Если есть перекос рождаемости.
На лице Эмберскейла снова заиграла улыбочка, которую я про себя окрестила «похабной».
– Так и знал, что тебя заинтересует этот вопрос, – мурлыкнул он. – Но увы – от брака с человеческими женщинами у драконов не бывает потомства. У нас совершенно разные энергетические поля, и малышу банально не хватает питательных веществ в теле матери.
