Эмберскейл на подобных импровизированных массовых приемах пациентов сидел рядом, периодически закатывал глаза, болтал ногой в воздухе и всячески демонстрировал, насколько ему скучно. Но я не обманывалась и изредка ловила на себе сосредоточенный серьезный взгляд.
Генерал меня тоже изучал.
И мне было безумно интересно, что за выводы он для себя сделал. Увы, оглашать их дракон не спешил.
К вечеру шестого дня, на сутки раньше запланированного, мы добрались до столицы.
Точнее, до предместья.
Самой столицы, Инхейма, больше не существовало.
Карета притормозила на обочине, чтобы не мешать проезжающим мимо телегам и всадникам. Чем ближе к цивилизации, тем оживленнее становилось движение, даже своеобразные пробки появились!
– Мне кажется, тебе будет интересно взглянуть на последствия атак орбисов. Ты же любишь собирать данные, – не упустил случая поддеть меня Эмберскейл, открывая дверь и спрыгивая в глубокий снег.
В этом месте дорога делала крутой поворот. Когда-то это был всего лишь съезд с основной магистрали, что было видно по резкому сужению. Теперь же главная трасса пустовала.
И последовав за генералом в сугроб, я поняла почему.
С этого места открывался пугающий и впечатляющий вид на место, где прежде располагался королевский дворец. Его руины до сих пор гордо высились на холме у самого горизонта, выделяясь рваным рельефом на фоне заходящего солнца. Наверное, раньше зрелище было величественным, но сейчас меня пробрала дрожь.
Извилистые улицы с полуразрушенными домами и разоренными садами были пустынны. Ни прохожих, ни бродячих животных, никого.
То тут, то там виднелся брошенный транспорт – не только легковые, но и грузовые машины с прицепами. Некоторые районы выгорели, другие практически сравнялись с землей.
Обрушенные стены заросли плющом и кустарником.
Даже маглиний видно не было.
За время путешествия я замечала то и дело мелькающие в стороне от дороги тоненькие, еле светящиеся ниточки. Судя по всему, они были настолько незначительны, что не расценивались орбисами как достойные внимания. Но рядом с каждым мало-мальски крупным поселением линии уплотнялись, становились толще и ярче и, как мне казалось, даже гудели едва уловимо – как бывает у полосы электропередачи.
Сейчас же над останками Инхейма небо пустовало. Ни единого, самого тоненького следа. Но без энергии ни один прибор бы не работал! Получается, линии тоже были уничтожены в момент катастрофы?
Пейзаж производил удручающее впечатление.