— Ты же знаешь, что на первой ступени истощения после восстановительного зелья полагается сытная еда?
— Вот именно. Поэтому чем быстрее мы закончим, тем быстрее приступим к ужину.
— Если ты это сделаешь, — воскликнула я. — Я с тобой три дня не буду разговаривать!
— Да хоть три месяца.
Воспользовавшись моим замешательством, он подхватил меня подмышки и дернул на себя, аккурат поперек коленей. В следующий миг мне уже задрали платье, а панталоны дернули вниз. Я даже пискнуть не успела, когда первый удар ожег ягодицу.
Это вышло действительно больно и очень унизительно: учитывая, что я могла видеть подол платья на уровне своего плеча. Попыталась брыкнуться, но ладонь Эрика (та самая ладонь, которая только что прошлась по моей попе, легла мне на затылок.
— Не заставляй меня применять магию.
Применять магию, применять магию, да чтоб тебя разорвало!
Второй удар вышел не менее болезненным, хоть и пришелся на другую половину. Я вцепилась в покрывало с такой силой, что оно жалобно треснуло. Или это хлесткий звук удара разорвал тишину? Я уже не знала. Знала только, что ягодицы горят огнем, и каждый новый удар обжигает все сильнее.
За то, что я спасла тот дурацкий цветок?!
Или просто потому, что он хотел это сделать? Хотел все это время, с той самой минуты, когда мне это пообещал?!
На глаза навернулись слезы, хоть я и обещала себе, что не стану плакать.
Особенно когда очередной удар вспыхнул болью на коже, заставив вздрогнуть всем телом. Еще один.
Я закусила губу, чтобы не закричать. Закусила, потому что знала, что больше не выдержу. Готовилась к следующему шлепку, но вместо этого ладонь скользнула по горящей коже почти нежно, вызывая целую гамму чувств: от болезненной вспышки и прокатившейся по телу жаркой волны до желания побольнее треснуть Эрика чем-нибудь тяжелым. Сейчас его рука казалась чуть не ледяной, и я дернулась, особенно когда он сжал пальцы.
— Урок закончен? — прошипела сквозь зубы.
— В таком случае уберите от меня свои руки, месье Эльгер!
— Кажется, ты обещала не разговаривать со мной три дня.
Нет, он еще и издевается!
Если бы не моя поза, в которой я торчу на его коленях с оттопыренной пылающей попой, я бы ему все сказала. А впрочем, ничто не мешает мне сделать это сейчас.
— Это пройдет, — одной рукой он придерживал меня, чтобы я не могла подняться, другой скользил по пылающим ягодицам.
— Отпустите, — повторила я. — Отпустите, или я буду кричать!
— Ты всегда пугаешь тем, что будешь кричать, но еще ни разу не закричала, Шарлотта.
Я набрала в грудь побольше воздуха, готовая ему доказать, что сигнальный артефакт по сравнению со мной — детская свистулька, но неожиданно Эрик меня отпустил.