Совсем как в старые добрые времена.
— Магия, — произнес, наслаждаясь удивлением и яростью в серых глазах, — давно не единственное, чем я могу тебя уложить. Надеюсь, не в обиде?
Приподнял брови, глядя как бешено бьется жилка пульса и дергается кадык.
Возможно, именно поэтому и не заметил легкое колебание воздуха справа: точнее, заметил, но слишком поздно.
Игла кинжала коснулась шеи над воротником-стойкой. В ту же минуту, как за спиной раздался жесткий голос брата:
— Братец, ну ты бы хоть репертуар сменил, что ли.
Лезвие шиинхэ, иньфайского кинжала, обжигало кожу. Сквозь холодный металл по телу бежали огненные нити, рождая внутри знакомое чувство. Знакомое и опасное: проверить себя на прочность. И Анри заодно.
Жером, судя по взгляду, готовый превратить его в обугленную головешку (наградил же Всевидящий огненной магией идиота!), к счастью, отлично понимал, что любое движение будет стоить ему жизни. Поэтому только бесился (видно по сжатым губам, смятым как бумажные полоски), не забывая жрать себя с потрохами за неудавшуюся попытку вышвырнуть его из дома и за то, что так легко подставился. Впрочем, Жером волновал Эрика меньше всего.
Если чуть скользнуть взглядом по лезвию, можно увидеть брата. Точнее, смутную тень, пойманную в ловушку отражения металла.
— Кажется, я говорил, что в этом доме тебе нечего делать.
Давно он такого не испытывал: все предыдущие встречи были слишком официальными и короткими. В этой была своя особая прелесть. Особенно когда шиинхэ ужалил кожу, впиваясь в нее раскаленной иглой.
— Я повторять не стану.
— Не боишься, что у меня рука дрогнет? Конвульсии, все дела… Замучаешься пол оттирать.
— Может, хватит уже?!
Звенящий от гнева голос. Звенящий, яростный, сильный и такой знакомый.
Голос, который звучал в воспоминаниях сквозь года, расстояние и пространство. Наяву и во снах. Шаги за спиной, шорох платья.
Этой встречи он ждал столько, что со временем потерял счет дням. Медленно отвел от горла Жерома лезвие, медленно вернул его в шафт и так же медленно обернулся. Скользнул взглядом по брату, чьи глаза сейчас были не теплее жала шиинхэ, а потом взглянул на нее.
— Почему вы не можете просто нормально поговорить?
— Потому что нормально и он — несовместимые вещи, Тереза.
За годы, что они не виделись (страшно представить, сколько) Тереза стала еще красивее. В чертах, правильных и резких, на чей-то взгляд особенно резких для женщины, появилась непривычная мягкость. Ее красота всегда была темной, как ее магия, но сейчас никто в здравом уме не назвал бы эту женщину Леди Смерть. Только складки у губ и сложенные на груди руки выдают настроение.
Знакомое настроение.
— Что тебе нужно? — Анри шагнул в сторону, закрывая жену собой.
А вот черты его лица, напротив, стали гораздо резче.