– Прости, – повторял он, – прости, что не сделал этого раньше… Твои родители четыре дня твердили, что ты не дома, а в некой частной клинике, и я повелся…
– Как ты понял, где я?
– Интуиция… Ты ни разу не попыталась связаться со мной, твой телефон был вне зоны. Будь ты в обычной больнице, тебе бы обязательно позволили оставить его при себе. И тогда я решил, что все это слишком похоже на домашний арест…
– Домашнюю камеру пыток, если точнее… Я бы погибла там, Митчелл. До сих пор не могу избавиться от жуткого ощущения, что это был не мой родной дом, а портал в ад. Вкус то ли пепла на языке, то ли серы. И наверно сам дьявол ходил ночью пить с моими родителями на брудершафт…
Митчелл только головой покачал и прижал меня к себе крепче. Я закрыла глаза от блаженства и сказала:
– Мы так и не поговорили с тобой нормально с тех пор, как все выяснилось, и я не знаю, что с нашими отношениями, но… Мы можем отмотать все обратно? Мне плевать на твое прошлое, оно больше не пугает меня. Гораздо страшнее быть далеко от тебя… Я хочу быть с тобой. Можно все вернуть?
– Можно, – ответил он, не раздумывая. – Тебе все можно.
Все эти чувства были настолько сильными, что из меня вышибло дыхание.
– Оказывается, любить адекватного человека так просто и легко. И совсем не страшно, – прошептала я в его губы.
– И я люблю тебя, – ответил он, тая под моими прикосновениями и глядя на меня одурманенными, пьяными от счастья глазами.
Только сейчас я наконец в деталях разглядела, каким изможденным стало его лицо. Глубокие тени залегли под глазами, на подбородке и щеках отросла грубая щетина. По нему словно отряды солдат шагали все это время, пока меня не было рядом. А Митчелл жадно разглядывал меня, скользил взглядом по моему лицу, будто проверял, на месте ли каждая черточка.
Я коснулась его лица, положила руки на его щеки и поцеловала в губы, умирая от тоски по нему. Все эти дни были сплошной беспросветной черной рекой, в которой я беспомощно тонула, но сегодня у меня вдруг получилось спастись и увидеть свет. И светом этим был Митчелл. Дурея от близости к нему, я принялась ласкать его губы своими, обвила руками его шею, придвинулась к нему так близко, что моя грудь уперлась в его. Он ответил мне, жадно втянул мою нижнюю губу, но так же быстро выпустил, будто повинуясь внутренней команде.
– Не сегодня. Ты едва на ноги встала. Я не хочу пользоваться тобой…
– Зато я ужасно хочу воспользоваться тобой, – прошептала я, и Митчелл рассмеялся. Но снова вернуться к тому, на чем мы прервались, так и не позволил.
Мы провели остаток вечера в постели. Я не могла оторваться от его губ. Его руки обвились вокруг моего тела, и мне даже шевелиться не хотелось, чтобы он не вздумал менять позу.