Марии-Терезии свечу передала герцогиня де Монпансье – она выполняла при юной королеве те же функции, что брат короля при Людовике XIV.
– Не правда ли, я великолепно исполнила свою роль? – спросила потом герцогиня у Анжелики.
– О, бесспорно! Ваша светлость держались так величественно!
Герцогиня была горда собой.
– О, я создана для торжественных церемоний и умею держаться столь же величественно, сколь величественно звучит мое имя.
Благодаря покровительству герцогини Анжелика смогла присутствовать на всех торжествах, которые последовали за церемонией бракосочетания: на трапезах, на балу. Вечером она прошла в длинной веренице придворных и знати, прошла, как и все, склонившись в глубоком реверансе перед широкой кроватью, где возлежали рядом король и его молодая супруга.
Анжелика видела, как лежат эти два юных существа, словно куклы, застывшие под взглядом толпы в своих кружевных простынях.
В том, что должно было сейчас свершиться, этикет убивал все – жизнь, теплоту. Как эти супруги, еще вчера не знавшие друг друга, преисполненные сознанием собственного величия, чопорные и высокомерные, смогут повернуться друг к другу и крепко обняться, когда, следуя обычаю, мать короля опустит полог на пышную постель? Анжелике стало жаль инфанту: наверно, под ее бесстрастной маской скрываются девичья стыдливость и смятение. А может быть, она и не испытывала никакого волнения, ведь она с детства приучена к роли статистки на всех представлениях. И собственная свадьба была для нее лишь очередным ритуалом. А за Людовика XIV можно было не беспокоиться, недаром в его жилах текла кровь Бурбонов.
Дамы и сеньоры, спускаясь по лестнице, обменивались не совсем невинными шутками. Анжелика думала о Жоффрее, о том, как мягок и терпелив был он с нею. Но где же Жоффрей? Она целый день не видела его.
Внизу к ней подошел запыхавшийся Пегилен де Лозен.
– Где ваш муж, граф де Пейрак?
– Право, я сама его ищу.
– Когда вы виделись с ним в последний раз?
– Мы с ним расстались сегодня утром. Я отправилась в собор с герцогиней де Монпансье, а он сопровождал герцога де Грамона.
– И с тех пор вы его не видели?
– Нет, я же вам сказала. У вас очень, взволнованный вид. Что случилось?
Пегилен схватил ее за руку и увлек за собой.
– Идемте к герцогу де Грамону.
Пегилен ничего не ответил. Он был в своем нарядном мундире, но лицо его вопреки обыкновению было хмурым.
От герцога де Грамона, знатного вельможи, которого они застали за столом с друзьями, они узнали, что он расстался с графом утром, сразу же после церемонии в соборе.
– Он был один? – спросил де Лозен.
– Один? Как это – один? – проворчал де Грамон.