Он обожал роскошь и почести и всячески старался подавить в себе чувство неполноценности, которое было столь несовместимо с величием его титула. И хотя он уже был женат и любил поухаживать за дамами, при первой встрече с женщиной, да еще женщиной красивой, он не мог преодолеть робости.
А Анжелика действительно была красива. Особенно хороши были – она даже не подозревала об этом – гордая посадка головы и сдержанный, но в то же время смелый взгляд, который мог бы показаться дерзким, вызывающим, если бы в нем не сквозила наивность, присущая существам юным и искренним. Улыбка еще больше раскрывала ее доверчивую, полную любви к жизни и к людям душу.
Но сейчас Анжелика не улыбалась. Она должна была ждать, пока заговорит король, и от этого затянувшегося молчания в горле у нее застрял комок.
Наконец, король решился.
– Сударыня, я вас не узнал, – немного схитрил он. – Вы сегодня не в том чудесном золотом платье, что было на вас в Сен-Жан-де-Люзе.
– Да, сир, и мне очень стыдно, что я предстала перед вами в таком простом и далеко не новом платье. Но это единственное, что у меня осталось. Ведь ваше величество знает, что на все мое имущество наложен арест.
Лицо короля приняло ледяное выражение. Потом он вдруг все-таки улыбнулся.
– Вы сразу же решили перейти к делу, сударыня. Впрочем, вы правы. Вы мне напомнили, что королю дорога каждая минута и он не может тратить время на пустую болтовню. Однако это немного сурово, сударыня.
Легкая краска залила бледное лицо молодой женщины, и она смущенно улыбнулась.
– Я была далека от мысли напоминать вам о тех многочисленных обязанностях, которыми вы обременены, сир. Я простодушно ответила на ваш вопрос. Мне бы не хотелось, чтобы ваше величество сочли за небрежность мое появление перед вами в поношенном платье и с такими скромными драгоценностями.
– Я не отдавал приказа наложить арест на ваше личное имущество. Напротив, я даже специально оговорил, чтобы госпожу де Пейрак оставили на свободе и ни в чем не притесняли.
– Я бесконечно благодарна вам, ваше величество, за внимание, которое вы проявили ко мне, – ответила Анжелика, приседая, – но у меня нет ничего, что принадлежало бы лично мне, и, стремясь поскорее узнать о судьбе мужа, я поспешила в Париж, захватив с собой лишь малую толику вещей да кое-какие драгоценности. Но я пришла вовсе не жаловаться вам на свое бедственное положение, сир. Меня заботит лишь судьба моего мужа.
Она умолкла, сжав губы, чтобы удержать поток вопросов, которые готовы были сорваться с языка: «Почему вы арестовали его? В чем вы его обвиняете? Когда вы вернете его мне?»
Людовик XIV смотрел на нее с нескрываемым любопытством.