Автор
Анжелика, дочь обедневшего дворянина, вынуждена согласиться на предложение богатого графа Жоффрея де Пейрака ради спасения семьи. Их отношения осложняются политическими интригами и опасностью, связанной с тайной, в которой Анжелика участвовала.
Тут же сидел и отец новобрачной, сам Поль Солье, скотовод, занимающийся разведением рогатого скота, лошадей и ослов.
По правде говоря, этот дородный мужчина был самым зажиточным из крестьян барона Армана де Сансе и уж наверняка богаче своего господина.
Анжелика, глядя на нахмуренное лицо отца, без труда разгадала его мысли.
«Вот еще одно доказательство, что дворянство приходит в упадок», – должно быть, с грустью думал он.
Тем временем на площади у большого вяза началась какая-то суматоха, и двое мужчин, держа под мышками какие-то белые, сильно надутые мешки, взобрались на бочки. Это были волынщики. К ним присоединился музыкант со свирелью.
– Сейчас начнутся танцы! – закричала Анжелика и кинулась в дом синдика, где она спрятала свои сабо.
Барон Арман видел, как Анжелика вернулась вприпрыжку, прихлопывая руками, словно уже слышала музыку, которая вот-вот должна была зазвучать. Ее золотистые волосы рассыпались по плечам. И барон неожиданно – может, из-за ее ставшего слишком коротким и узким платьица – увидел, как она развилась за последние месяцы. Прежде совсем девочка, она выглядела сейчас старше своих лет – у нее стали шире плечи, а под поношенным лифом саржевого платьица угадывались груди. Молодая кровь ярким румянцем пробивалась сквозь золотистый загар ее щек, а, когда она смеялась, ее влажные губы открывали чудесные ровные зубки.
Как и большинство деревенских девушек, она украсила лиф своего платья букетиком желтых и лиловых примул.
Сидевших рядом с бароном мужчин тоже поразила эта перемена, происшедшая в девочке, – от нее веяло страстью и какой-то необыкновенной свежестью.
– Ваша барышня становится красавицей, – подмигнув мужчинам, с угодливой улыбкой заметил барону папаша Солье.
К гордости барона примешалось чувство беспокойства.
«Девочка уже большая, не следует ей торчать среди этих вилланов, – внезапно подумал он. – Пожалуй, не Ортанс, а ее нужно поскорее отдать в монастырь..»
Анжелика, не подозревая ни об устремленных на нее взглядах, ни о тревожных мыслях отца, раскрасневшаяся, возбужденная, смешалась с толпой юношей и девушек, которые группками или парочками сбегались со всех сторон.
Она чуть не наскочила на подростка, которого даже не сразу узнала, так нарядно он был одет.
– Ба! Валентин! До чего же ты красив, дорогой мой! – воскликнула она на местном диалекте, которым хорошо владела.