– Как вас зовут, мадемуазель?
– Анжелика де Сансе.
– Послушайте, мадемуазель де Сансе, нехорошо повторять, да еще невпопад, слова, которых девочке вашего возраста не понять. Это может повредить вам и вашей семье. Я забуду об этом инциденте. Даже больше того, займусь делом вашего отца и посмотрю, не смогу ли я чем-нибудь ему помочь. Но кто поручится мне, что вы будете молчать?
Анжелика подняла на него свои зеленые глаза.
– Я умею так же хорошо молчать, когда со мной справедливы, как и отвечать, когда меня оскорбляют.
– Клянусь честью, когда вы станете женщиной, мужчины будут сходить из-за вас с ума! – проговорил принц.
На его лице мелькнула тень улыбки. По-видимому, он не сомневался, что девочка знает лишь то, в чем призналась ему. Человеку порывистому и легкомысленному, принцу Конде не хватало наблюдательности и умения разбираться в людях. Первый испуг миновал, и он решил, что все это обычные светские сплетни.
Принц привык к лести и был неравнодушен к женским чарам, и поэтому непритворное волнение этой девочки, сулившей стать настоящей красавицей, остудило его гнев. Анжелика заставила себя поднять на принца наивно-восторженный взгляд.
– Можно спросить вас? – сказала она простодушным тоном.
– Зачем вы носите юбочку?
– Юбочку?.. Но, дитя мое, это же рингравы. Не правда ли, они – сама элегантность? К тому же скрывают обычные панталоны, которые неизящны и хороши только для верховой езды. А рингравы можно обшивать галуном и лентами. В них очень удобно. Разве в ваших краях их не носят?
– Нет. А для чего эти широкие оборки под коленями? – Это каноны, благодаря им икры выглядят тоньше и стройнее.
– И правда, – согласилась Анжелика. – Очень красиво. Я никогда не видела такого чудесного костюма.
– Да, поистине, говорите с женщинами о тряпках, и вы утихомирите самую злую фурию, – сказал принц, упиваясь своим успехом. – Но мне пора вернуться к своим гостям. Вы обещаете быть умницей?
– Да, ваше высочество, – с нежнейшей улыбкой ответила Анжелика, показав свои перламутровые зубки.
Принц Конде вернулся в залу и, подняв руку, словно. благословляя всех, успокоил тревожно гудевших гостей.
– Кушайте, кушайте, друзья мои. Все это выеденного яйца не стоит. Маленькая негодница сейчас извинится.
А сама Анжелика уже склонилась перед маркизой дю Плесси.
– Приношу вам свои извинения, сударыня, и прошу разрешить мне удалиться.
Маркиза не смогла вымолвить ни слова и лишь махнула рукой в сторону двери, что снова вызвало смешки.
А у двери опять поднялась какая-то суматоха.
– Где моя дочь? Где моя дочь? – громко вопрошал барон Арман.
– Мессир барон требует свою дочь! – насмешливо прокричал лакей.
Среди разряженных гостей и ливрейных лакеев несчастный барон напоминал большого черного шмеля, попавшего в паутину.