Она высокая, и эти волосы льются... Но мне никто не верил... А тут я получила подтверждение, что догадка моя верная, она живет...
Я - медик, я всю жизнь считала, что это - святая профессия. Очень ее любила, поэтому и доченьку увлекла. А теперь проклинаю себя. Не будь у нее этой профессии, она осталась бы дома и жила. Теперь мы с мужем только вдвоем, у нас никого больше нет. Пусто, ужасно пусто. Вот вечером садимся, вот смотрим телевизор. Сидим, молчим, иногда слова за весь вечер не произнесем. Только когда начинают петь, я заплачу, а муж застонет - и пойдет. Вы не представляете, что здесь, в груди... Утром надо идти на работу, а встать не можешь. Такая боль! Я другой раз думаю, что не встану и не пойду. Буду лежать, буду ждать, чтобы взяли меня к ней. Позвали...
У меня есть склонность к воображению, и я все время с ней, она никогда в моих мечтах не повторяется. Я даже вместе с ней читаю... Правда, теперь я читаю книги о растениях, о животных, о звездах, о людях не люблю... Думала, что природа мне поможет, весна... Поехали за город... Фиалки цветут, на деревьях листочки детские... А я начала кричать... Так красота природы, радость живого на меня подействовали... Стала бояться течения времени, оно забирает ее у меня, память о ней... Исчезают подробности... Что она говорила, как улыбалась... Собрала с костюма ее волосы, сложила в коробочку. Мух спросил:
- Пусть будет. Ее уже нет.
Иногда сижу дома, думаю и вдруг слышу ясно: "Мама, не плачь". Оглянусь - нет никого. Продолжаю дальше вспоминать. Вот она лежит. Яма уже выкопана, уже земля готова ее принять. А я стою перед ней на коленях: "Доченька моя милая. Доченька моя дорогая. Как же это случилось? Где ты? Куда ты ушла?" Но она еще со мной, хотя и в гробу лежит.
...Помню тот день. Она вернулась с работы и сказала:
- Меня вызывал сегодня главврач. - И замолчала.
- И что? - Я еще ничего не услышала в ответ на свой вопрос, но мне уже нехорошо стало.
- Пришла в нашу больницу разнарядка послать одного человека в Афганистан.
- Нужна именно операционная сестра. - А она работала операционной сестрой в кардиологии.
- И что? - Я забыла все другие слова, повторяла одно и то же.
- Кому-то все равно надо ехать. А я хочу побыть там, где трудно.
Уже все знали, и я тоже, что идет война, льется кровь, и медсестры нужны. Я заплакала, а сказать "нет" не смогла. Она бы строго посмотрела на меня:
- мама, мы с тобой обе давали клятву Гиппократа...
Несколько месяцев она готвила документы. Принесла и показала характеристику. Там были слова: "Политику партии и правительства понимает правильно". А я еще все не верила.
Рассказываю вам... И мне легче... Как будто она у меня есть... Я завтра ее хоронить буду... В комнате гроб стоит... Она еще со мной...