Масштабное сражение времен русско-японской войны становится фоном для повествования о подвиге моряков. История фокусируется на испытаниях и мужестве в условиях неравного боя. Поход к Цусиме и последующая гибель ставят перед героями вопрос о цене победы и судьбе Опоры.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Цусима. Книга 1. Поход» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Масштабное сражение времен русско-японской войны становится фоном для повествования о подвиге моряков. История фокусируется на испытаниях и мужестве в условиях неравного боя. Поход к Цусиме и последующая гибель ставят перед героями вопрос о цене победы и судьбе Опоры.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Алексей Силыч Новиков-Прибой Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Масштабное сражение времен русско-японской войны становится фоном для повествования о подвиге моряков. История фокусируется на испытаниях и мужестве в условиях неравного боя. Поход к Цусиме и последующая гибель ставят перед героями вопрос о цене победы и судьбе Опоры.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Представляя о лишении прапорщика Зайончковского офицерского чина, предписываю немедленно исключить его из кают-компании, отставить от исполнения офицерских обязанностей, объявить ему мое распоряжение о лишении его дисциплинарных прав, предоставленных прапорщикам, и не увольнять на берег до прибытия в русский порт".
"Эскадренного броненосца «Сисой Великий» прапорщик по механической части Тостогонов, спущенный 23 января на берег в офицерском платье, был неприлично пьян и произносил ругательные слова по адресу офицера, рекомендовавшего ему вернуться на корабль, чтобы видом и поведением своим не позорить достоинства офицерского звания.
Предписываю прапорщика Тостогонова немедленно исключить из офицерской кают-компании и не увольнять на берег до прибытия в русский порт".
Некоторых виновников адмирал начал приговаривать к церковному покаянию, вызывая этим только остроты наших офицеров:
— Присвоил себе роль митрополита. Каково, а?
— Надеть бы ему водолазный колпак вместо митры, и стал бы совсем богослужителем.
— Он ведь вышел из духовной среды, адмирал наш. Поэтому у него и все замашки поповские. Я уверен, что под свитским мундиром он носит подрясник.
Рожественский не бывал на кораблях, не беседовал с командирами и офицерами, не опрашивал команду о ее претензиях. Все это было для него лишним. Единственная связь была у него с людьми — это приказы. Строгий по службе, крутой характером, он хотел страхом повлиять на других и «выбрать слабину» дисциплины, которая расползалась, как материя из гнилых ниток. Но он не знал простой истины: эта война, затеянная из-за наживы правительственных тузов, война, даже с империалистической точки зрения самая безыдейная из всех предыдущих войн и сопровождаемая одними лишь неудачами, рождала в душе отчаяние, а отчаяние толкало людей на безумные выходки.
Деморализация личного состава углублялась.
Европейские женщины, предпочитая офицеров, лишь в исключительных случаях заводили знакомство с командой. На долю матросов оставались туземки.
По-разному относились к этому их чернокожие мужья, их братья или отцы.
Те, что переживали семейную драму, приезжали жаловаться начальству на безобразие команды, но их не понимали и не выслушивали. Что им еще оставалось делать при виде в бухте страшной эскадры? Только исторгать на нее свои проклятия. Некоторые туземцы радовались, когда к ним приходили белые гости, даже сами старались завлечь их к себе, и смотрели на это просто, как на коммерческую сделку. У них, доведенных французским империализмом до страшной нищеты, была лишь одна забота — побольше получить денег с белого гостя.
