Легкий укол, снятая артефактом капелька крови, затем — слепок моей ауры, которую просканировал второй артефакт. Гном вернулся на свое место, что-то поколдовал с финансовыми документами и полученными у меня образцами, после чего вскинулся и, цедя слова, обратился к людям из Дагры:
— Возмутительно! Как только посмели вы оскорбить мой народ подозрениями в банковских аферах?! Всё, сказанное леди Рэминой, является чистой правдой. Все до единого документа — подлинные и законные! А она сама — именно та, кто указан в завещании как единственная наследница! Я буду вынужден сообщить о ваших невероятных в своей наглости наветах и грязных инсинуациях своему народу. Кажется, нам следует хорошо подумать, продолжать ли сотрудничество с Дагрой.
Лорд, предъявивший обвинения, аж взмок и побагровел. Кажется, осознал, что сказал что-то не то, желая добраться до меня и моих денег.
Три сестры Неумолимой вглядывались в меня пристально, оценивающе. Сейчас в их эмоциях читалась уже не ненависть, а холодный расчет, они явно размышляли о своих дальнейших действиях и прикидывали, чего еще от меня ждать. Похоже, получить такой отпор никто не предполагал. Всё же я еще совсем молодая, неопытная, и вдруг такое странное поведение…
Ну? И какой же следующий ход?
— Лорды-старейшины, — вдруг ядовито улыбнувшись, поднялась с места та жрица, что оскорбляла меня. — Мы признаем, что наши обвинения были необоснованны, нас ввели в заблуждение. Леди Рэмина оправдана, и претензий по всем озвученным пунктам мы не имеем.
Она сверкнула глазами и сладко пропела, взглянув на меня:
— Бедная запутавшаяся девочка просто не осознавала, что творит, убегая из родного дома. Ее напугали, заморочили голову. Гаспар дас Рези ввел в заблуждение и королевских стряпчих, как мы теперь понимаем, предъявив им останки неизвестной особы, выдав за труп своей погибшей единокровной сестры. Но мы уже во всем разобрались. Признаем права наследницы рода на состояние, земли и титул. Более того, мы берем малышку под свою ответственность и доставим ее на родину, где ей назначат опекуна. Бедняжка ведь еще совсем ребенок.
Крайне довольная собой, она села, а я подняла руку, привлекая к себе внимание:
— Лорды-старейшины, я вынуждена отклонить щедрое предложение сестры Неумолимой. Да, мне всего семнадцать лет, и я несовершеннолетняя по законам всех стран и народов, если смотреть только на мой возраст. — Жрицы напряглись, уставившись на меня не мигая.