– Они ж и посмотреть друг на дружку не успели! Она ж спала как убитая, когда он приходил! Жаль, цыган, право слово, жаль… А ты не мучайся, пропади она пропадом, шалава этакая! Бабы – они все до единой подлюки! Ишо найдёшь, много этого добра-то повсюду!»
Он соглашался, кивал, отмахивался от сочувствия этих чужих людей. Даже смеялся, уверяя, что в его собственном таборе таких Симок пруд пруди, а без неё будет только легче добираться. Даже вслед за гаджами отпускал какие-то грязные шутки. Но, выскочив из вагона, спустившись с насыпи прямо в зелёную, пёструю от цветов степь и прошагав по дороге несколько шагов, Беркуло вдруг почувствовал, как темнеет в глазах. Едва успел отойти в траву, в густые заросли цветущего ковыля, как повалился ничком, лицом в ещё мягкие, незатвердевшие стебли, судорожно скомкал их, порезав ладони острыми листьями и не почувствовав боли. Горло переклинило так, что было дух не перевести – Беркуло даже всерьёз испугался, что не сможет больше дышать. И вдыхал понемногу, короткими глотками, превозмогая стиснувшие горло спазмы, втягивая острый, свежий, сладковатый запах цветущей степи, который в конце концов и помог. Да ещё подошедшая с востока туча.
Налетевший короткий и сильный ливень в минуту вымочил Беркуло до нитки, но он и с места не сдвинулся: так до вечера и просидел в ковыле, обхватив руками колени, глядя на волнующиеся от ветра золотистые метёлки вокруг и не чувствуя даже голода – только саднящую боль в раненой руке, которая, казалось, прошла давным-давно. Тупо кололо, словно иглой, под сердцем, в висках безостановочно, как колёса умчавшегося прочь эшелона, стучало: почему? Почему? Почему?..
А то непонятно почему, думал Беркуло, шагая ночью, под полной луной по пустой дороге вслед за собственной тенью. Бог его знает, кем Симке приходился этот глазастый парень… Может, были знакомы ещё давно, может, он ей жених, может, слово она ему давала. А может статься и другое. Вдруг она на этого Сеньку глянула и подумала, что вот этот цыган ей и нужен. А не чужой, пришлый кишинёвец с мордой в шрамах, который старше её на десяток с лишним лет, и весь этот десяток прошёл у него по тюрьмам.
Но когда же, черти их раздери, успели они сговориться?! Ведь девочка же спала, спала мёртвым сном! Беркуло был уверен, что Симка не притворялась, она действительно смертельно устала и упала как подкошенная, едва оказавшись в безопасности. И когда он разговаривал с Сенькой, она тоже спала, Беркуло мог бы поклясться в этом! Когда же они успели?.. Да какая теперь, к чёрту, разница, сумрачно обрывал он себя. Ушла – и ушла. Может, так и лучше. Вовремя опомнилась девочка, умна оказалась… Бог с ней. Ему теперь бы только до своих добраться – а там само собой всё забудется.