– Гей, кто кричал? У дяди Мишки, что ль?
– Эй, Григорьевна! У вас хиба ж воры?!
– Га, вон он – с забору спрыгнул! Стой! Держи! Вон туда побежал! Держи-держи-и-и!!!
– В проулок! – успел крикнуть Беркуло брату. И с силой оттолкнул от себя вылетевшего навстречу сына. – Через забор, щяворо, с богом!!!
Три тени метнулись в разные стороны, и, когда несколько человек с палками и топорами, тяжело дыша, выбежали на освещённый луной перекрёсток, ночных воров там уже не было – лишь покачивались ветви яблони в том месте, где Ибриш махнул через забор чужого дома.
Через полчаса Беркуло подошёл к табору. Никто не спал, лошади были запряжены, телеги загружены, и навстречу ему кинулась взволнованная Кежа.
– Слава богу! Беркуло! Тебя одного ждали, думали уже, что…
– Илько, Ибриш пришли? – осторожно, боясь радоваться заранее, спросил он.
– Только что! Мальчик первым прибежал, рассказал, что вас накрыли! Мы, видишь, уже и свернулись! Ну, что, плохо?
– Уезжать надо, – отрывисто сказал Беркуло. И торопливо пошёл к своей телеге, вокруг которой, по-деловому пристраивая узлы, суетился сын.
Табор уже тронулся с места и выкатил на дорогу, когда прямо перед Беркуло из темноты вынырнул младший брат. Лица его Беркуло не видел, до него доносилось лишь виноватое сопение.
– Пхрала… Я, ей-богу… Прости… Это из-за меня всё, да?
– Ты что, с ума сошёл? – Беркуло кинул вожжи сыну, спрыгнул с телеги, хлопнул брата по спине, пошёл рядом с ним. – Из головы выкинь, понял?
– Да-а… Шуму-то сколько было! Отец наш когда в дом входил, так не шевелился даже никто! Цыгане рассказывали, что хозяева и не просыпались! Входил – и выходил, как по воздуху! И что угодно выносил! А у меня что получилось?!
– Не у тебя, дурак, а у меня, – криво усмехнулся Беркуло. – Что ж делать… Далеко нам до отца.
– И дубиной промахнулся… – не мог успокоиться Илько. – Всего-то и дела было – по башке приложить! И то…
– Ты всё верно делал, – заверил Беркуло. – Я сам в таких потёмках промахнулся бы. И дед, чтоб он сдох, прыткий оказался… Ну, не повезло. Не повезло просто, понял?! В другой раз своё возьмём! Поглядишь, нам ещё удача спляшет! Кишинёвцы мы или нет? Радуйся лучше, что не повязали!
Илько тяжело вздохнул, ничего не сказал. Беркуло ещё раз молча похлопал его по плечу и, чувствуя, что слова его не помогли, снова взобрался на телегу. Луна садилась, на востоке чуть заметно зеленело небо. Маленький табор торопливо уезжал по пустой дороге прочь.
За весь июнь и половину июля не выпало ни капли дождя: словно лето, спохватившись, что и так слишком много воды вылило на степь во время буйных майских гроз, решило разом прекратить это расточительство. Солнце теперь не заволакивалось быстрыми облаками, а целый день палило нестерпимо, повиснув в небе белым, раскалённым диском.