Догнал фотографа в два прыжка. Факт проникновения на частную территорию уже фиксировала камера. Там, где Роберт скрутил фотографа, камер не было. Несколько движений и тот лежал лицом в песок, руки заломлены за спину, а карточка вынута из цифрового фотоаппарата и засунута в задний карман Тухольского. Армейский опыт не пропал даром.
— Слушай меня внимательно, парень, — Роберт говорил резко и быстро, — Ты сейчас берёшь ноги в руки и бежишь очень быстро. Карточка будет у меня. Появишься на горизонте пани Зимовской третий раз, сядешь за проникновение на частную территорию. Камеры тебя засняли. Кивни, если понял.
Фотограф быстро закивал. — Теперь ты мне говоришь, кто заказал фотографии. Хотя я, кажется, сам знаю. — Франтишек Бялошевский. Он хотел делать с Зимовской интервью. — Интервью не будет. Свободен. Я тебя предупредил.
Беата тряслась в машине. Роберта не было видно отсюда. Но выйти и посмотреть, где он, было страшно. Тухольский появился из-за угла её дома. Взъерошенный. За шкирку вывел на улицу фотографа. Тот припустил по улице рысью.
Роберт помог Беате выйти из машины. — Пойдём. Соберём тебя. Кофе меня угостишь,? — Конечно. Постой. Ключи же у тебя. — Ах, да, — Роберт похлопал себя по карманам, — У меня. Я тут немного пошаманил с домом. Теперь никто не появится рядом незамеченным.
Кофе с кардамоном Беату научили варить в Болгарии. — А теперь расскажи, что ты задумал, — решительно спросила Беата, ставя перед Робертом дымящуюся чашку и печенье. — Ммм, вкусно как, — Тухольский отхлебнул обжигающий кофе, — Что-то похожее я пил в Африке. — Что ты делал в Африке? — Работал. В Гане.
Беата притихла. Она почти ничего о нем не знает. Как Роберт жил все эти двадцать с лишним лет? Была ли у него семья? Потому что именно сейчас у него точно её не было. Как он шёл к цели? С кем дружил? Кого любил? От последней мысли Беату передернуло. Но она тут же укорила себя. Ведь у неё самой была семья. Она любила мужа. Но сейчас у неё в голове чувства к Збигневу не было абсолютно исключающим отношения с Робертом.
— Если коротко, то мы наши слабые места у Ветлич и Бялошевского. И будем на них давить одновременно. — Ветлич, это кто? И "мы" — тоже непонятно, — Беата все ещё напряжена. Спина прямая. Пальцы крепко держат кофейную чашку.
— Ветлич — это стюардесса. Та самая, которая на стоянке тебя напугала. И надеюсь, что ты простишь меня, я без твоего ведома поделился проблемой с друзьями. Марк занимается Агнешкой и её грехами.
