В 1994 году, когда Россия и Казакстан сходились в холодных драконах из ряда вон выходящей истории, туманы над Средней Россией наполнялись зловещим вирусом. Юные проститутки вынуждены были носить только короткую «вареную» юбку и майка — наряд, с которым приходилось не только зарабатывать, но и выживать в условиях безжалостной беглости....
Собиравшись рассмеяться, Курбатов закашлялся, достал из кармана одноразовый шприц, ампулу пенициллина и сделал себе укол. При его хроническом бронхите схватить простуду было опасно. Больным и слабым не место на этой бренной земле. Здесь выживают сильнейшие.
Нащупав в кармане еще одну ампулу, Курбатов решил, что воспользуется ею утром и стал прислушиваться. Очень скоро до его ушей донеслось отдаленное гудение двигателя. Ловушка сработала. Оставалось убить дичь и выпотрошить ее.
Курбатов все-таки засмеялся, и на этот раз кашель не помешал ему.
V"
"Дорога пролегала в сотне метров от того места, где находился Курбатов. Он увидел свет фар, услышал нарастающий шум автомобиля и несколько раз выхватил пистолет из кармана, проверяя, не цепляется ли тот мушкой за подкладку.
При виде его фигуры, идущей к дороге, машина остановилась. Он прикрыл глаза от слепящих лучей фар и помахал рукой. В голову пришла шальная мысль о том, что сейчас он представляет собой идеальную мишень. А вдруг не он один такой хитрый? Вдруг старый казахский чекист приказал подручным избавиться от него.
Выстрелы не прозвучали. Машина затормозила, оттуда почти одновременно выбрались двое. Один, назвавшийся Мустафой, был низеньким и почти квадратным, но не толстым, а просто кряжистым. Второй возвышался над ним на полторы головы и носил испанские усы, обрамляющие подбородок.
— Ты кто? — спросил Мустафа у Курбатова, остановившегося в десяти шагах.
— Не догадываешься? — спросил Курбатов.
Это была ошибка. Мустафа тут же вытащил пистолет, перехватив инициативу.
— Руки!
«Эх, нельзя было ерничать, — запоздало понял Курбатов. — Надо было усыпить их бдительность и выхватить пушку первым».
Кашлянув в кулак, он поднял руки.
— Я Курбатов, — сказал он. — Убери ствол.
Говоря с Мустафой, он не забывал следить за его напарником и бросать взгляды на машину, за лобовым стеклом которой угадывалась еще одна мужская фигура.
Трое… Почему их трое? Неужели старый хрыч переиграл его, прислав киллеров? Нет, сразу стрелять они не станут.
— Повернись спиной, — скомандовал Мустафа, пропустив просьбу мимо ушей.
Усач тоже вооружился, энергично двигая челюстями, словно не резину жевал, а грыз зубами стальную проволоку.
Подчинившись, Курбатов быстро запустил руку в карман.
— Замри! — заорал Мустафа. — Дернешься — получишь пулю.
