В 1994 году, когда Россия и Казакстан сходились в холодных драконах из ряда вон выходящей истории, туманы над Средней Россией наполнялись зловещим вирусом. Юные проститутки вынуждены были носить только короткую «вареную» юбку и майка — наряд, с которым приходилось не только зарабатывать, но и выживать в условиях безжалостной беглости....
Если бы молодой казах улыбнулся хоть немного шире, его голова развалилась бы пополам, как гнилая дыня. Задорные косые глаза без ресниц тоже смеялись, а руки деловито передергивали затвор винтовки.
— Иди сюда, — велел он. — Живо."
"— Цып-цып-цып, — захихикал второй казах, вооруженный самодельной пикой, сооруженной из длинной палки, к которой был примотан нож с костяной рукояткой.
— Ты глухой, да? — рассердился юноша с винтовкой.
Нагайка, которую он держал в свободной руке, отправилась за голенище сапога.
— Встаю, — крикнул Курбатов и потянулся за оружием, но напрасно он это сделал.
Оружием успели завладеть степные пираты, пока он валялся без сознания. Его обыскали, деловито избили, швырнули поперек седла и повезли. Лежа на животе, он смотрел на чужую землю, проплывающую перед глазами, и гадал: закопают ли его, после того как убьют, или бросят валяться в степи?
Курбатов зажмурился. Его голова свесилась, словно неживая, и болталась из стороны в сторону в такт мерной лошадиной поступи.
Его привезли во двор дома, который, несомненно, воспринимался местными жителями как самый настоящий дворец. Дом был каменный, с пристройкой из круглого леса, очень ценного в местах, где заурядному человеку и гроб-то смастерить не из чего.
Другие приметы сказочной роскоши тоже были налицо — крыша из оцинкованного железа, высоченная ограда из сырцовых блоков, двустворчатые ворота на сварных петлях, снабженные специальной калиточкой, запирающейся изнутри на задвижку. Судя по кирпичной трубе, в доме имелась добротная русская печь, а то и английский камин, у которого, как представлялось издали, приятно посидеть вечерком в стеганом узорчатом халате с чашкой кумыса в руках.
