В 1994 году, когда Россия и Казакстан сходились в холодных драконах из ряда вон выходящей истории, туманы над Средней Россией наполнялись зловещим вирусом. Юные проститутки вынуждены были носить только короткую «вареную» юбку и майка — наряд, с которым приходилось не только зарабатывать, но и выживать в условиях безжалостной беглости....
— Между прочим, — сказала она, задирая свой нос с узкими полумесяцами ноздрей, — у здания есть еще пять подземных этажей.
— Да-а? — преувеличенно восхитился Белов. — И что там?
— Гаражи, технические службы, столовая.
— А еще?
— Ты очень хочешь узнать?
Это было произнесено с такой интонацией, что, поразмыслив, Белов решил: нет, не очень.
— И правильно, — одобрила Багила. — Гораздо интереснее, где нас примут.
Слово «нас» она произнесла так, словно они с Беловым были не разлей вода.
— В кабинете, наверное, — пожал он плечами.
— Не думаю. Для посещения «Белой ставки» есть одно важное условие: если президент на месте, то сюда не попасть, если только ты не министр или не глава другого государства.
— Но мы же попали.
— В том-то и дело.
Они поднялись по ступеням, где их встретили двое мужчин в штатском, один из которых открыл дверь, а второй сделал приглашающий жест: «Прошу».
Пока в исполинском холле с гранитным полом шло согласование визита, Багила продолжала шепотом посвящать Белова в особенности национального пиетета:
— Раз уж президент решил оказать нам такую большую честь, то аудиенция, скорее всего, состоится в одном из залов: Мраморном, Золотом, Овальном либо Купольном.
— Всего лишь? — притворился разочарованным Белов.
Багила приняла это за чистую монету.
— Гостевая комната этой резиденции обставлена и оформлена не хуже Грановитой палаты вашего Кремля.
Белов тихонько присвистнул.
Он продолжал размышлять об этом в лифте, напоминающем жилую комнату, отделанную красным деревом и мрамором.
— Зимний сад, — объявил сопровождающий на третьем этаже.
Войдя туда, Белов подумал, что слухи о великолепии «Белой ставки» весьма преувеличены. Это было не слишком просторное помещение, заставленное обычными белыми кадками с растительностью. В центре торчала довольно убогая бронзовая колонна со львами и орлами. Правда, пахло здесь здорово. А из окна открывался изумительный вид на Байтерек — главный монумент столицы, увенчанный двадцатиметровым стеклянным шаром.
