В 1994 году, когда Россия и Казакстан сходились в холодных драконах из ряда вон выходящей истории, туманы над Средней Россией наполнялись зловещим вирусом. Юные проститутки вынуждены были носить только короткую «вареную» юбку и майка — наряд, с которым приходилось не только зарабатывать, но и выживать в условиях безжалостной беглости....
После того, как Ертаев прикончил водителя «Газели», Белов никак не мог решить, кого же из двоих приставленных казахов следует опасаться больше. Кто-то из них оповещал противника о каждом шаге Белова, но кто именно? Уж не двое ли одновременно? Но так не бывает. Оставалось выжидать и наблюдать."
"Белов не слишком прислушивался к тому, что поведала ему казашка, сосредоточив внимание на ее мимике, позе, жестах. Существует множество признаков лжи, но распознаются они обычно в совокупности. Что касается Багилы, то она или не кривила душой, или в совершенстве владела актерским мастерством.
На закуску принесли холодную печенку, нарезанную тонкими ломтиками и переложенную кусочками курдючного сала. Хлеб заменяли лепешки обыкновенные, круглые, и треугольные, начиненные фаршем. Попробовав одну, Белов обнаружил, что голод никуда не девался, а просто коварно притаился внутри, дожидаясь трапезы. Она казалась необыкновенно вкусной. Особенно когда подали бешбармак — сваренные в бульоне куски баранины и теста.
— Ну-ка, ну-ка, — плотоядно произнес Белов, беря на изготовку вилку и нож.
— Погоди, — остановила его Багила, — не так. Знаешь, как переводится «бешбармак».
— Откуда?
— Это означает «пять пальцев».
— Разве у баранов бывают пальцы? — не поверил Белов.
Багила расхохоталась.
— Конечно, нет, глупый, — сказала она, улыбаясь. — «Пять пальцев» потому, что это кушанье принято есть руками, запивая сорпой.
Слегка поупрямившись, Белов подчинился. Поедая баранину, он следил за руками Багилы и думал о том, что, наверное, казахские женщины тратят немало времени на вычищение застывшего сала из-под ногтей. Аппетит стал портиться, а тут, как назло, на эстраду вывалила целая куча народа в национальных костюмах. Одни затренькали на домбрах, другие запиликали на маленьких казахских скрипочках, третьи пустились в пляс.
Попивая чай, Белов обратил внимание на баранью голову, поданную на соседний стол.
— Это для украшения? — спросил он, кивая туда.
Проследив за его взглядом, Багила опять улыбнулась, словно имела дело с маленьким несмышленышем, задающим забавные вопросы.
— Голову едят, — сказала она.
— С черепом?
— Зубы у нашего народа крепкие, но не настолько. — Багила принялась вытирать пальцы салфеткой.
