— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Мара села, прислонившись к стволу, достала кинжал и принялась с невозмутимым видом полировать его обрывком ветоши.
— Сегодня твоя очередь готовить ужин, — заявила она, натолкнувшись на пристальный взгляд Бьярна.
— Моя? — то ли удивился, то ли возмутился он. — Если мне не изменяет память, она вот уже третий раз — моя.
Мара вздохнула.
— Хорошо, давай вместе.
Они начистили и накидали в котелок клубни земляной груши и кусочки вяленого мяса, большой шматок которого купили накануне в деревне. Бьярн по дороге нарвал побегов медвежьего лука и теперь добавил к похлебке.
— Знаешь, — сказал он спустя какое-то время, — в тех местах, откуда я родом, приготовление пищи посчитали бы занятием, недостойным мужчины.
Мара обвела кончиком кинжала, который до сих пор держала в руке, костер и готовящийся на нем ужин, и ответила:
— М-м-м? А ничего, что деньги на это все появились только благодаря моим умениям?
На самом деле подобные небольшие препирательства между ними происходили уже не в первый раз.
Один раз, еще в начале совместной работы, Бьярн, уязвленный этой подозрительностью, вспылил и сказал довольно грубо:
— Да что с тобой? Вот сейчас-то что случилось?
Они тогда в первый раз расположились на ночлег в лесу.
— Жизнь со мной случилась! — крикнула Мара. — Просто жизнь!
Постепенно яростные всплески непонимания перешли в язвительные и колкие разговоры, которые на самом деле просто стали способом спустить пар. Вот как сейчас после долгого перехода.
