— Тихо, — велел ему Барс, и пес замолчал, недобро глядя на Андрея.
Отчим ничего не сказал. Он повернулся ко мне и, доставая из портфеля ключи, кинул:
— Ты идешь домой? Уже почти половина восьмого.
— Да, — ответила я тихо. — Пока, Дима.
Андрей открыл передо мной дверь, пропуская вперед, и я была вынуждена зайти в подъезд.
— Пока, Полина, — услышала я голос Барса, и по спине пробежали мурашки. То, как он произносил мое имя, было непривычно — мягко, с затаенной нежностью и грустью.
Будто бы он действительно был моим парнем.
Дверь захлопнулась, и я с понурым видом пошла к лифту.
— Кто это? — спросил отчим, снова пропуская меня вперед — будто был моим конвоиром.
— Одноклассник. Тот, который мне помог, когда я упала, — как можно более безразлично ответила я. — Живет в доме напротив.
— То есть, взять себя в руки и сосредоточиться на учебе ты не можешь, — констатировал он. — Шляешься по мальчикам.
Как же обидно это звучало! Будто я шалава какая-то!
— Да мы просто встретились! — выкрикнула я. — Он же мой одноклассник!
— Не общайся с ним вне школы. Он из маргиналов, — поморщился Андрей. — Впереди или тюрьма, или алкоголь, или наркота. Третьего не дано. Мать пила, и он недалеко уйдет.
— Но он не такой! — воскликнула я, ненавидя отчима всей душой.
— Ты не слышишь? Я сказал — не общайся с ним. Если не хочешь проблем, разумеется.
— Ты мне их, что ли, устроишь? — вырвалось у меня.
Дурочка, ну зачем?! Зачем я вообще разговариваю с Андреем? Все равно окажусь виноватой.
Он повернулся ко мне, и в его глазах блеснуло раздражение. Кажется, отчим был не в духе, а тут еще я…
Я не сразу поняла, что лифт остановился — Андрей нажал на кнопку «стоп».
— Полина, — вкрадчиво произнес он, и мне стало не по себе. — Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. Такое ощущение, что ты меня не уважаешь. А я, вообще-то, твой отец. Отцов полагается слушать. Ты так не думаешь?
Зачем?.. Зачем он сказал мне эти слова? Меня будто насквозь пронзило током.
Он.
Мне.
Не.
Отец.
И я сказала ему это вслух. Глядя в глаза и сжимая кулаки.
— Ты мне не отец. У тебя свои дети есть. Только ты на них забил. Может быть, ты лучше их воспитывать будешь, чем меня?
Я сказала правду в порыве гнева и тут же пожалела об этом.
Он дал мне пощечину.
Мои родители никогда не били меня. Никогда.
Я шарахнулась от него в сторону и вжалась в угол кабины, держась ладонью за горящую щеку.
Это было еще унизительнее, чем получать побои от сверстниц. Потому что я заведомо проигрывала отчиму.
— Не истери, — прошипел Андрей и больно схватил меня за волосы. — Терпеть не могу истерики. И когда говорят о моих детях. Думаешь, я плохой отец? — Он сжал мои волосы так, что я вскрикнула. — Не смей при мне характер показывать. Я забочусь о тебе, дура. Трачу на тебя свои деньги и свое время.