Барс смотрел на то, как Полина запрыгивает в тачку своего дружка, и злился. Взгляд исподлобья. Рука в кармане сжата в кулак. На челюстях — желваки.
Какого вообще хрена, а?
Синеглазка сказала ему, что ей нужно к репетитору, а сама укатила с другим. Это вообще нормально? Он ей так противен?
Барс усмехнулся, провожая машину взглядом.
Конечно. Он же не такой, как этот ее хороший мальчик. Не умеет быть милым и ласковым, не дарит подарки, не говорит чушь про чувства. Таких, как он, считают дном. Гопник, офник, ауешник — его по-разному называли, и Барсу было плевать. А сейчас почему-то взбесился. Когда синеглазка уехала с другим.
— Что, тебя кинули? — с деланным сочувствием спросил Леха, хлопнув Барса по плечу. Он все видел.
— Пошел ты, — огрызнулся Барс.
— Да ладно тебе, чел, — миролюбиво сказал Леха. — Давай найдем этого типа и поговорим с ним. Пусть по-братски поможет, оставит Туманову в покое и все дела.
— Ты больной? — внимательно посмотрел на него Барс. Идея, так-то, неплохая, но звучит стремно. Как будто бы он сам ее добиться
— Я больной? — хмыкнул Леха и коснулся двумя пальцами виска. — Это ты не в себе, приятель. Заставил девчонку притворяться своей подружкой.
— Ты сам мне это посоветовал! — взорвался Барс.
— Я пошутил, — потупил глаза в землю друг, с трудом скрывая улыбочку.
— Ты же говорил, что имел в виду другое, — вспомнил Барс.
Тот захохотал в ответ.
Барс схватил Леху — классический захват за шею с боку, и, удерживая, нагнул. Тренер когда-то называл это «захватом школьников». Леха попытался высвободиться, но получалось это у него плохо. В отличие от Барса он никогда не занимался ни боксом, ни борьбой — только на улице дрался.
Начав бороться, парни едва не упали. Разумеется, все происходило в шутку, в пол силы. Они вообще часто по-дружески дрались. Однако тут, как назло, появилась Атом, решила, что Барсов избивает друга, и начала читать гневные нотации. Сбежать от нее парням удалось не сразу.
— Ну ты и дебил, — заявил Леха, когда все-таки они распрощались с Атомом.
— На себя посмотри, — огрызнулся Барс.
— Не зря мать говорит, что нет никого хуже ревнующего мужика, — выдал друг.
— Я не ревную! — глухо сказал Барс, вновь вспоминая, как радостно улыбалась Полина тому, кто сидел в тачке. Ему она так не улыбалась.
— Чел, уж мне то можешь не врать, — покровительственно сказал Леха. — Ты же поплыл от новенькой. Смотришь на нее и слюной капаешь. Кстати, у вас что-нибудь было? Как она тебе?
Барс даже отвечать ничего не стал, но так посмотрел на друга, что тот моментально все понял. Обсуждать Туманову тот не будет. На лице Лехи появилась противная улыбочка, и Барс с недовольством понял — друг решил, что он не просто поплыл от синеглазки. Он в нее втюрился.