Это же он ему крыло машины расцарапал! Маленький уродец! Да эта тачка стоит дороже в три раза, чем его жизнь! Сначала пробрался в магазин, хоть и несовершеннолетний, потом ему новую тачку испоганил.
Таких учить жизни надо. Пусть теперь платит. А что? Раз нашлось ума и наглости портить чужие вещи, так пусть найдутся и бабки.
К мужчине подошел охранник, закончивший смену — его он специально только что вызвал по телефону.
— Что такое, Антон Валерьич? — спросил охранник.
— Видишь, парень стоит? Да, вон тот, здоровый такой, кофе покупает? Проследи за ним. Разумеется, не за просто так, — пригладил усы мужчина. — Пробей, где живет, кто такой. Понял?
— Понял, что непонятного? — отозвался охранник, разглядывая спину удаляющихся Димы и Полины. — Все сделаю, Антон Валерьич.
И он пошел следом за ними.
Мы вышли из торгового центра, и Дима вдруг резко развернулся. От неожиданности я едва не врезалась в него и ткнулась носом в молочную пенку — коктейли я всегда пила без трубочек.
— Я тебя не понимаю. Почему ты такая? — спросил Барс, сведя темные брови к переносице.
— Какая — такая? — не поняла я, вытирая пенку с лица.
Он сказал это так, будто бы обругал. Будто бы быть доброй — преступление.
— Это плохо? — с вызовом спросила я.
— Рядом с тобой я чувствую себя грязным уродом, — вдруг вырвалось у него. — Как будто бы ты — ангел, а я рядом с тобой — мразь последняя.
— Я просто делаю то, что хочу. Если я могу помочь — помогу. Да, я знаю, что я дура. Но вот не могу иначе. Думай обо мне что хочешь, Дима.
— Я вообще о тебе не хочу думать. Но…
— Не могу перестать делать это. Дай мне руку, — попросил Барс. Не приказал, а именно попросил.
— Зачем? — спросила я, не зная, что думать.
— Просто дай мне руку и идем домой. Ты ведь хотела приготовить мне ужин. Хотя…
Он коснулся моего носа и убрал с него молочную пенку, которую я не заметила.
Я вложила пальцы в его ладонь, и мы пошли в сторону наших домов. Молча. Не знаю, о чем думал Барс, а вот у меня в голове были мысли о том, что рядом с ним спокойно, хоть он и дурачок.
— Когда я делаю что-то хорошее, то надеюсь, что папа увидит это, — вдруг призналась я, когда мы оказались во дворе. — И обрадуется.
— Думаешь, он наблюдает за тобой?
— Конечно, — уверенно ответила я.
— И откуда? Оттуда? — хмыкнул Барс и кивнул в небо, высокое и прозрачно-синее. Такое небо бывает только осенью.
— Отсюда, — коснулась я свободной рукой левой стороны груди. — Отсюда виднее, чем из космоса. А знаешь, почему?
— Потому что человеческое сердце размером с целую вселенную.
— Если у тебя сейчас вырастут крылья, не утяни меня за собой в небо, — пошутил Дима.
— А если у тебя появятся рога, не утащи меня за собой под землю, — ответила я, и мы дружно рассмеялись.