Автор
Ночью ты искал спасение в тихом уголке за городом, где звезды ярче и воздух свежее. Вдруг понимаешь, что это место стало твоей заповедной гаванью, где можно быть собой без страха. Каждый сюжетный поворот в твоей жизни становится точкой отсчета для нового шарма и самопознания....
— Кофе сделать?
— Сделай, — великодушно соглашаюсь я, думая о том, что нельзя быть таким… Идеальным. Внушает неидеальным окружающим вроде меня всякие комплексы.
Кухня оглашается жужжанием перемалываемых зерен и через минуту передо мной опускается кружка американо.
Ха, — мысленно иронизирую я, подтягивая ее к себе. — И не такой уж ты и идеальный. Забыл, что я пью с молоком.
— Сливки тебе подойдут? — будто в насмешку моим черным мыслям спрашивает Роб, открывая дверь холодильника. — Молока нет.
Я глубоко вздыхаю.
Залив сливки в кофе, я сжимаю кружку двумя руками и сосредоточенно пью. Сейчас это мой единственный способ спастись от насмешливого взгляда напротив. Жаль только, что кофе рано или поздно кончится.
— Хватит так на меня смотреть, — буркаю я, поднимая глаза ровно настолько, чтобы коснуться подбородка Роберта.
— Нельзя? — без всякой насмешки уточняет он. — Я любуюсь. Милая такая спросонья.
Я сражаюсь с улыбкой в течение нескольких секунд и проигрываю — она неумолимо растягивает уголки губ, вылетая с кряхтящим смешком.
— Да-да, утром я несравнимо хороша.
— Так и есть. Полинка спит?
— Да. Мультики и пицца изрядно ее умотали.
— И не ее одну, — скалится Роберт, очевидно почувствовав, что я наконец расслабилась.
Почему-то новость о том, что Роберт видел меня спящей, вызывает во мне всплеск нервозности. Словно меня застали врасплох. В голову сразу лезут идиотские вопросы: а не храпела ли я, и не слишком ли смешной была моя поза?
Боже, да что со мной такое? Ведь еще совсем недавно нормальным человеком была.
— Воды себе налью, — бормочу я, поднимаясь. — От кофе рот слипся.
Подойдя к умывальнику, я подставляю стакан под струю и жду, пока фильтрованная вода его наполнит.
Выключив кран, тяну стакан ко рту и вздрагиваю. Роберт мягко обнимает меня сзади и кладет подбородок на плечо. По телу прокатывается волна чего-то радостного, горячего, что даже пальцы начинают дрожать и покалывать.
— Ты чего это? — хриплю я, машинально грохая стеклом о столешницу.
