Автор
Ночью ты искал спасение в тихом уголке за городом, где звезды ярче и воздух свежее. Вдруг понимаешь, что это место стало твоей заповедной гаванью, где можно быть собой без страха. Каждый сюжетный поворот в твоей жизни становится точкой отсчета для нового шарма и самопознания....
— Можно угостить тебя чем-нибудь в извинение? — продолжает парень. — Например, свежевыжатый сок?
Интересно, он по жизни такой милый или подкатить ко мне пытается? Вечно теряюсь в догадках в схожих ситуациях.
— Спасибо, ничего не нужно.
— Я Максим, — не сдается он, продолжая улыбаться.
— Рада, — с запинкой отвечаю я и тут же вздрагиваю от громогласного и знакомого «Мама-а-а!», с легкостью заглушившего музыку.
Обернувшись, я со вздохом закатываю глаза. Полина машет мне обеими руками, как если бы оставался шанс, что я могла ее не заметить.
— Так ты с семьей здесь, — с заметным разочарованием комментирует увиденное Максим. — Извини. Просто у тебя кольца нет, вот я и решил…
Ну по крайней мере теперь я знаю, что он не просто милый, а действительно пытался меня склеить.
Машинально проследив движение его руки, убирающей с лба волосы, я без сожаления подтверждаю:
— Ага, с семьей. Первый день приехали.
Ну надо же — такой красивый, а пальцы — самые настоящие обрубки.
— Ладно, Максим, я пойду. Меня зовут.
Подтянувшись на руках, я выбираюсь из бассейна и иду к шезлонгам, с которых на меня смотрит команда подлых заговорщиков.
— Как поплавала? — скалится Роберт. — Вода теплая?
— Вода просто прекрасная, — ласково пропеваю я. — Полин, может сходите с папой в дальний бар? Хочу свежевыжатый сок.
— Да! — Полина с азартом вскакивает с шезлонга и дергает Роберта за руку. — Пойдем! Я хочу мандариновый.
Усмехнувшись, он встает, заставляя меня машинально отвести взгляд от темной дорожки волос, пересекающей его пресс.
— И какой тебе?
— Арбузно-брусничный, — со сладкой улыбкой воркую я. — С добавлением кокоса, пожалуйста.
Роберт раскатисто смеется, после чего они с Полиной, взявшись за руки, идут к дальнему бару — месту концентрации самых эффектных постоялиц отеля, приехавших на отдых без пары. Хочет изображать семью — пусть изображает.
17
Просыпаюсь я от настойчивого мамканья. С трудом разлепив глаза, натыкаюсь на нависшее надо мной лицо дочери.
— Ма-а-ам, вставай! Скоро надо ехать на яхту.
Поморгав, чтобы привыкнуть к свету, смотрю на прикроватные часы. Шесть утра. И какого, спрашивается? Мое нахождение в раю не предполагало ранних подъемов.
— А ты чего, собралась уже? — сонно бормочу я, садясь на кровати. — Сначала зубы надо почистить, а уже потом корону надевать.
— Я почистила, — снисходительно сообщает дочь и предупреждает мой следующий вопрос: — И волосы тоже расчесала.
